Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

— Смотря кому.

— Проверили и это.

Де Марсан рассмеялся и больше не настаивал. Проверка продолжалась, но нового имени всё ещё не было.

В кабинет вошёл курьер, уже одетый в дорогу. Леклер передал ему первое сложенное письмо и несколько минут объяснял маршрут, не упоминая ни Корбе, ни печать Вийе, ни содержание поддельной фразы. Курьер должен был добраться до Монтеге, встретиться там с человеком службы и дальше действовать по его указаниям. Второй пакет пока остался на столе: его собирались отправить только после подтверждения, что северная переправа проходима.

Гаспар надел перчатки и подождал, пока курьер уйдёт. Потом взял колпак, но у двери всё-таки оглянулся на карту.

— Когда ждать первого ответа?

Леклер уже вернулся к журналу.

— Если дорога не подведёт, через четыре дня. Может, пять.

— Хорошо. За пять дней Вийе успеет воскреснуть и сам объяснить, кто залез в его пакет.

Матье перелистнул страницу.

— Если воскреснет, сначала пришли за мной.

— Нет. Ты задашь ему слишком много вопросов, и он умрёт снова.

На этот раз Леклер всё-таки усмехнулся. Гаспар вышел в коридор, а за закрывшейся дверью почти сразу заскрипело перо: писарь переписывал третье распоряжение, Матье диктовал фамилию следующего служащего из комнаты отправлений, которого предстояло проверить до вечера.

Глава 27. Пустая комната

К лавке Жака Лесажа люди Леклера пришли после второго разговора с Корбе. Один из служащих Матье спросил переписчика, откуда обычно берутся незнакомые клиенты, которые знают его адрес. Корбе перечислил нескольких нотариусов, двух частных писцов и три книжные лавки. Если у кого-то не хватало свободных рук, срочную работу отправляли дальше, причём большинство заказчиков никогда не интересовались, кто именно сидит за столом и делает копии, пока почерк оставался разборчивым, а работа была готова вовремя.

Первые две лавки ничего не дали. В третьей хозяин, услышав про двенадцать копий, попросил повторить количество и полез за старой книгой заказов. Поэтому утром Грело появился в книжном квартале вместе с одним из людей Леклера. Королевского шута здесь замечали быстрее, чем хотелось: двое подмастерьев проводили его глазами, мальчик возле переплётчика едва не выронил стопку досок, а хозяин соседней лавки вышел на порог и задержался там дольше, чем требовалось для проверки погоды. Гаспар не обращал на это внимания. После вчерашнего визита человека Матье скрывать интерес к самой лавке уже не имело смысла.

Помещение Лесажа было тесным. Книги занимали почти все стены и часть пола: молитвенники, сборники проповедей, юридические труды, латинские авторы, дешёвые тетради в простых обложках. У окна молодой помощник переписывал названия в большую книгу и подкладывал под строку деревянную линейку. На подоконнике сушились листы с исправленным перечнем товара, а рядом стояла глиняная кружка с обломками перьев.

Лесаж отправил помощника в заднюю комнату, достал из-под прилавка журнал и раскрыл примерно посередине.

— Я вашему человеку уже говорил: фамилии здесь стоят не всегда. На мелкие поручения раньше записывал только сумму, потом счётный писарь заставил вести всё подробнее. И правильно сделал, хотя ему я этого, конечно, не говорю.

Книготорговцу было около пятидесяти. Крепкий, коротко остриженный, с въевшимися в пальцы следами краски и клея. Страницы он переворачивал медленно, каждый раз проводя пальцем по нижнему краю.

Человек Леклера напомнил дату и обстоятельства заказа: двенадцать чистых копий к следующему дню. Лесаж пролистал ещё несколько страниц, вернулся назад и задержался на одной записи.

— Тогда оба моих писца были заняты. Один работал для каноника, второй заканчивал договоры торгового дома. Приходил человек, которому требовалась дюжина копий. Я отправил его к Корбе.

Гаспар заметил, как стоявший рядом служащий перестал вертеть перчатку, но сам не торопился.

— Вы раньше его видели?

— Несколько раз, — ответил Лесаж и снова посмотрел в журнал. — За последние месяцы заходил раз пять или шесть. Один раз искал человека, способного хорошо разобрать старый почерк, потом приносил счётные книги на переплёт, ещё заказывал две копии договора. Я считал, что он работает частным секретарём или берёт чужие поручения.

В деловом квартале такая работа никого не удивляла. Купцы, адвокаты и состоятельные семьи постоянно нанимали людей, чтобы самим не искать писцов и не таскать бумаги по городу. Лесаж никогда особенно не интересовался, на кого работает Ренье и сколько у него заказчиков.

— Как он назывался? — спросил Грело.

— Ренье. Месье Ренье. Имени не помню, если вообще спрашивал.

Адреса мужчина никогда не оставлял. За готовой работой приходил сам, платил наличными, торговался редко. Иногда приносил бумаги уже аккуратно сложенными и перевязанными, иногда объяснял задачу прямо у прилавка. Лесаж называл его удобным клиентом и говорил о нём без всякого особого интереса.

Служащий Матье держал при себе описание, полученное от Корбе, однако читать его вслух не стал. Лесажа попросили описать Ренье своими словами. Тот несколько раз поправил себя, а если не помнил детали, так и говорил. Мужчине было около тридцати пяти, возможно немного больше. Обычного роста, тёмно-каштановые волосы, худое лицо, чаще всего чисто выбрит. Одежда хорошая, но без заметной роскоши. Говорил как столичный человек. На правой руке книготорговец иногда видел чернила.

— Если он и правда весь день возится с бумагами, ничего удивительного, — добавил Лесаж, показывая свои пальцы. — Здесь к вечеру половина улицы такая.

Гаспар опёрся ладонью о прилавок и попросил торговца ещё раз подумать именно о дне срочного заказа. Лесаж сверился с датой и некоторое время смотрел в книгу.

— Если меня завтра поставят перед судом и потребуют поклясться, что я не могу ошибаться, клясться не стану. Но человека с дюжиной копий помню. Он спросил, кто сможет сделать всё к следующему дню. Я назвал Корбе. Это был Ренье.

Больше из этого разговора вытянуть было нечего. Перед уходом человек Матье объяснил, что делать, если клиент появится снова: никаких вопросов о старом заказе, никакой попытки задержать. Лесаж должен был принять работу, взять деньги и вести себя как всегда, а после ухода мужчины подать условный знак наблюдателю на улице.

Книготорговец посмотрел на Грело.

— Если он спросит, зачем сюда приходил королевский шут, что мне говорить?

— Что решил научиться читать, — ответил Гаспар, уже поворачиваясь к двери.

Лесаж усмехнулся. Человек Матье добавил, что имя Корбе при Ренье лучше вообще не произносить, после чего помощнику наконец разрешили вернуться из задней комнаты.

За лавкой начали смотреть в тот же день. Постоянного человека напротив не ставили: утром один из служащих Леклера изображал покупателя у торговца бумагой, после обеда его сменял другой, а к вечеру наблюдение снимали. За первые два дня