Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

Вечерняя смена сообщила, что Ренье вернулся домой незадолго до темноты. Через некоторое время в его окне зажглась свеча. Человек Леклера оставался рядом ещё около часа, после чего ушёл. Ночного поста у дома не ставили: Ренье пока не считался человеком, которого надо удержать любой ценой, а незнакомец, торчащий несколько часов под окнами жилого дома, быстро привлёк бы внимание соседей. Через общий двор существовал второй выход в соседний переулок, но там постоянный человек выглядел бы ничуть не естественнее.

В рабочем журнале службы появилась обычная запись: имя, которым пользовался Ренье, адрес, фамилия старшего и время следующего выхода людей. Такие книги вели постоянно, чтобы дежурный знал, кто находится в городе по поручению и где искать нужного человека в случае срочной необходимости. Гаспар видел этот журнал десятки раз и вечером даже не взглянул на страницу.

Около десяти они с Матье разошлись.

На следующее утро вместо Ренье в кабинете Леклера появился один из двух людей, отправленных за ним. Когда Гаспар вошёл, перед служащим на столе уже лежал простой железный ключ, а сам агент продолжал начатый доклад. Хозяйка дома открыла им около семи, на стук никто не ответил, и запасной ключ понадобился лишь для того, чтобы показать пустую комнату.

Ренье вернулся накануне в обычное время. Около сумерек попросил хозяйку принести утром горячую воду, хлеб и сыр. Позже, когда дом уже собирались закрывать, спустился с дорожной сумкой и небольшим свёртком и сказал, что неожиданно должен уехать.

Лошади возле дома не стояло. Точного часа женщина не знала, но полночный колокол ещё не бил. Ренье вышел через общий двор. Одежду и бумаги забрал, сундук в комнате остался пустым, зато жильё было оплачено ещё на три дня. Две рубахи лежали у прачки и должны были вернуться сегодня; накануне утром он сам напоминал хозяйке, что у одной нужно поправить воротник.

Леклер дослушал агента и лишь один раз уточнил, уверена ли женщина насчёт рубах. Получив подтверждение, взял со стола ключ и поднялся.

— Поедем посмотрим.

Дом находился над небольшой мастерской, где продавали ремни, дорожные сумки и конскую сбрую. Под навесом висели связки кожи, во дворе пахло мокрым деревом и раствором, которым обрабатывали сырьё. Мадам Брессон встретила людей из Бельрива с плохо скрываемым раздражением. Ренье нравился ей именно тем, что до сегодняшнего утра почти не требовал внимания.

Увидев его вместе с Леклером, женщина на несколько секунд растерялась, но быстро собралась.

— Я уже всё рассказала вашим людям. Мне он не должен. Неприятностей здесь не устраивал. Чем занимался в городе, я никогда не спрашивала.

Леклер не заставил её повторять весь утренний разговор у дверей. Пока поднимались по лестнице, он спросил лишь, случалось ли Ренье раньше уезжать таким образом.

— Иногда не ночевал, но обычно предупреждал. Если собирался уехать на несколько дней, тоже говорил. Вчера утром вообще никуда не собирался. Просил воду принести пораньше, потому что хотел закончить какую-то работу.

На втором этаже женщина открыла дверь и пропустила их внутрь.

Сундук стоял с поднятой крышкой, шкаф оказался почти пуст. На столе остались огарок свечи, кружка, песочница и маленькая чернильница. Кровать была смята. У окна стоял один стул, возле стены — таз на деревянной подставке.

Один из людей Матье проверил ящик стола, сундук и пространство за шкафом. Бумаг не было. Гаспар подошёл к окну и посмотрел во двор. Внизу стояли несколько бочек, лежали дрова, возле сарая сушились кожаные ремни. В дальней стене виднелись ворота в соседний переулок.

— Жильцы могут открыть их сами? — спросил он.

Мадам Брессон кивнула.

— У каждого есть ключ. Месье Ренье часто возвращался через двор поздно вечером, чтобы не будить весь дом.

Леклер попросил её вспомнить вчерашний вечер по порядку, начиная с последнего раза, когда она заходила в комнату. Около сумерек женщина принесла воду. Ренье сидел за столом и писал, перед ним лежали бумаги. Он попросил утром разбудить его раньше и оставить хлеб с сыром. Больше до позднего вечера она сюда не поднималась.

Когда пришло время закрывать нижнюю дверь, жилец спустился с сумкой и сказал, что неожиданно должен уехать. Напуганным мадам Брессон его не назвала. Скорее торопился и отвечал короче обычного. Она напомнила про рубахи, а Ренье велел оставить их у неё, если сам не успеет вернуться.

Гаспар спросил, говорил ли тот, что съезжает окончательно.

— Нет. И денег за оставшиеся дни не попросил. Хотя деньги он всегда считал внимательно.

Леклер перешёл к посетителям. За последние несколько недель один молодой мужчина приходил несколько раз, обычно ненадолго. Хозяйка знала его в лицо и считала служащим какого-то адвоката. Ещё однажды Ренье спрашивал человек постарше в хорошем плаще. Самого жильца дома тогда не оказалось, и посетитель ушёл, не оставив имени.

На попытке описать этого человека воспоминания мадам Брессон начали расходиться. Она не была уверена ни в цвете волос, ни в наличии бороды, ни даже в точной неделе, когда он приходил. Леклер не стал заставлять женщину придумывать то, чего она не помнила.

Письма Ренье приносили обычные городские посыльные. Один мальчик появлялся чаще остальных, но служил сразу двум нотариусам и адвокату с соседней улицы. Хозяйка знала его как Пьера. Ещё пару раз записки приносили слуги из домов, которые она не могла назвать.

После этого мадам Брессон спустилась вниз.

Один из людей Леклера проверил очаг. Среди золы нашлось несколько обгоревших краёв бумаги, но ни на одном не сохранилось целого слова. Гаспар присел рядом, приподнял обрывок кончиком ножа и почти сразу вернул его на место.

— Можно сказать, что нашли признание. Останется придумать, чьё имя было на сгоревшей половине.

Леклер заглянул в пустой ящик стола.

— Тогда к обеду закончим дело.

На этом бумажки оставили в покое. Здесь могли сжечь вчерашний черновик, старый счёт или письмо месячной давности.

Гаспар снова прошёлся взглядом по комнате. Ренье забрал одежду и бумаги, но ещё утром оставил две рубахи у прачки, оплатил жильё вперёд, а вечером заказал завтрак.

— Вчера утром он рассчитывал сегодня проснуться здесь, — сказал де Марсан.

Леклер согласился. После этого они обсудили, мог ли посредник заметить слежку. Гаспар считал такую возможность вполне реальной: одно лицо попалось дважды, кто-нибудь задержался слишком близко у лавки, сам Лесаж мог невольно выдать наблюдателя взглядом. Ренье работал с чужими бумагами и мог привыкнуть быть осторожнее обычного секретаря.

Оставалась и другая возможность — ему сообщили, что служба Леклера проявляет к