Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

Мадам Брессон попросили пока не отдавать комнату новому жильцу и ничего отсюда не выбрасывать. Если Ренье вернётся сам или пришлёт кого-нибудь за рубахами, женщина должна была сразу отправить посыльного в Бельрив, не пытаясь никого задерживать.

У мастерской Леклер распределил несколько поручений. Ночные смены на воротах следовало опросить тихо, без объявления общего розыска. Ещё один человек отправился к речной пристани, двое — к ближайшим дворам, где можно было нанять лошадь или повозку. Гаспар сначала предложил поднять больше людей, но сам же быстро упёрся в очевидную проблему: им пришлось бы искать мужчину около тридцати пяти лет, среднего роста, с тёмными волосами и дорожной сумкой. За одну ночь из столицы могли выйти десятки подходящих людей.

Общий розыск Леклер объявлять не стал. Если Ренье ещё находился в городе, это уменьшало шанс найти его быстро, зато не сообщало каждому трактирщику и писцу, насколько важным вдруг стал обычный посредник.

Первые ответы пришли к обеду. Через северные ворота ночью вышли двое верховых, несколько торговцев и повозка с бочками. Один всадник подходил по возрасту, но был давно известен караулу. Через западные ворота перед рассветом прошла небольшая группа путешественников; троих мужчин запомнили плохо, однако ни одно описание нельзя было уверенно связать с Ренье. На речной пристани рано утром ушли две грузовые лодки, а имена случайных пассажиров никто не записывал.

Посыльного Пьера нашли быстрее. Мальчик действительно приносил Ренье записки, но всегда по поручениям двух нотариусов и адвоката. Последний раз приходил четыре дня назад, получил мелкую монету и ушёл. Вчера вечером никто из этих людей его к Ренье не отправлял.

С человеком в хорошем плаще получилось ещё хуже. Один сосед вспомнил светлую бороду, другой уверял, что посетитель был чисто выбрит, а женщина из соседнего дома считала сам плащ коричневым, хотя мадам Брессон называла его серым. Матье распорядился пока не тратить на эту фигуру людей.

После этого он занялся теми, кто следил за Ренье.

Каждого приглашали отдельно. Остальные ждали в соседней комнате и не слышали рассказов друг друга. Леклер просил пройти весь маршрут от появления посредника у Лесажа до последнего вечера, не ограничиваясь тем, что уже попало в отчёты.

Первый человек вспомнил участок возле нотариальной конторы. Из-за экипажа ему пришлось перейти улицу раньше, чем планировалось, и какое-то время он оказался напротив окна. Если Ренье смотрел наружу, лицо могло запомниться.

Второй наблюдатель сидел в той же харчевне во время обеда. Место выбрал у дальней стены и ушёл раньше Ренье, однако накануне этот же человек находился возле бумажной лавки. Для обычного прохожего совпадение ничего не значило. Человек, который сознательно проверяет улицу вокруг себя, мог обратить внимание.

Третий сам назвал свою ошибку. После ухода Ренье из дома адвоката он задержался у двери и слишком явно посмотрел в сторону того, кто должен был продолжить маршрут. Произошло это быстро, но посредник в тот момент ещё находился неподалёку.

Гаспар сидел у окна и почти не вмешивался. Леклер разбирал не только сам момент возможной ошибки, но и улицу вокруг: сколько было прохожих, где стояли повозки, мог ли Ренье увидеть лицо в стекле лавки, смотрел ли вообще назад. Иногда Матье возвращался к уже рассказанному спустя несколько минут и задавал вопрос иначе.

Последним вошёл старший группы. Он признал, что грубой ошибки не было, но за два дня Ренье действительно мог увидеть двух людей повторно. Гаспар спросил, почему после решения привести посредника утром никто не остался у задних ворот. Старший спокойно объяснил, что подобного распоряжения не получал. До вечера они следили за человеком, которого старались не спугнуть, а незнакомец под окнами ночью скорее всего заинтересовал бы жильцов.

Леклер уточнил, когда старший узнал о решении на утро. Около девяти вечера, уже в Бельриве. После этого тот лично передал распоряжение двум назначенным людям. На улице об этом не говорил, записок не оставлял и через третьих лиц ничего не передавал.

Когда старший ушёл, Матье собрал отдельные записи в одну стопку. Гаспар пересел ближе к столу и заметил, что людям вполне могло хватить допущенных мелочей, чтобы выдать себя. Леклер согласился и велел принести записи остальных смен.

Де Марсану такое объяснение всё равно не нравилось. Два дня они смотрели, как посредник носит бумаги по городу, а в тот момент, когда наконец решили поговорить с ним напрямую, получили пустую комнату и рубахи у прачки. Но одного раздражения для обвинения кого-либо было мало.

Через несколько минут Леклер велел принести рабочий журнал службы за последние три дня.

Толстая книга в тёмном кожаном переплёте была Гаспару знакома. В ней отмечали людей, находившихся вне Бельрива, смены наблюдения, места встреч и возвращение агентов. Подробных донесений туда не переписывали; книга нужна была дежурному, чтобы понимать, где искать человека, если внезапно придёт срочное распоряжение.

Запись о Ренье занимала всего несколько строк: имя, которым тот пользовался у Лесажа, улица, дом, фамилия старшего и время смены. На следующий день появились ещё две отметки. Вчера вечером дописали, что утром люди снова выходят к тому же адресу.

Корбе, Доминик и содержание заказа нигде не упоминались.

Гаспар прочитал строки ещё раз.

— Если человек Ренье не знает, ему эта запись ничего не даст. Если знает — увидит, что третий день смотрят один дом.

Леклер перевернул страницу, затем вернулся обратно и приказал вызвать дежурного.

На вопрос о доступе к книге мужчина перечислил старших служащих, самого дежурного, людей, составлявших смены, и нескольких писарей. Иногда журнал брал офицер, которому нужно было проверить, вернулся ли конкретный агент или курьер.

За вчерашний вечер дежурный уверенно вспомнил троих. После паузы добавил ещё одного служащего, искавшего запись о человеке, который должен был вернуться с западной дороги. Брал ли книгу кто-нибудь ещё, он сказать не мог. Отдельно такие вещи никто никогда не отмечал.

Леклер спросил, где журнал находился после вечерней смены. До смены караула он лежал на столе дежурного, потом его убрали в шкаф первой комнаты. Шкаф запирался; один ключ находился у дежурного, второй — у старшего ночной смены. Ничего необычного мужчина не заметил.

Матье не стал спрашивать, кого тот считает подозрительным. Вместо этого уточнил, кто проходил через первую комнату после девяти, кто возвращался с поручений и кому выдавали бумаги на утро. Список получался длинным, и почти у каждого была совершенно обычная причина там находиться.