Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

карте и рассказал о тихой проверке дорожных узлов. Несколько его людей могли пройти тракт под видом обычных путешественников, поговорить с хозяевами дворов, торговцами и местными священниками, не называя ни точной цитаты, ни цели поиска.

Король некоторое время рассматривал карту, затем спросил о более быстром варианте. Леклер не стал скрывать, что такой существует: разослать местным властям распоряжение собрать сведения о разговорах вокруг Доминика, проверить трактиры, постоялые дворы, приходские собрания и приезжих за нужные дни. Это дало бы гораздо больше ответов и значительно быстрее.

Морне отложил ведомость.

— И значительно больше всего остального. Каждый городской судья пришлёт старые доносы, не имеющие отношения к Доминику. Начальники стражи добавят знакомых смутьянов, с которыми не могли ничего сделать раньше. Губернаторы решат, что в Бельриве знают о большом заговоре и скрывают подробности. Через несколько дней мне придётся отвечать на письма с вопросом, нужно ли усиливать гарнизоны.

Анри посмотрел на Леклера. Тот не возражал: служба получила бы много материала, но большая часть действительно оказалась бы мусором. Кроме того, сам приказ немедленно предупредил бы любого человека, которого они пытались найти.

Гаспар стоял у края стола и рассматривал отметки на западном тракте.

— Есть ещё одна неприятность. Местный чиновник придёт к хозяину постоялого двора и начнёт спрашивать, кто говорил против приказов короля. До этого хозяин мог вообще ничего не слышать. После разговора услышит и он, и слуга у двери, и двое посетителей за соседним столом.

Анри провёл пальцем вдоль дороги от Бельрива к Монтеге.

— То есть мы заплатим людям за распространение того, что пытаемся проследить.

— Не обязательно, — сказал Леклер. — Запрос можно сделать осторожнее. Но полностью избежать этого при массовой проверке не получится.

Морне добавил, что письменное распоряжение создаст ещё одну проблему: оно пойдёт через канцелярии, будет копироваться, регистрироваться и пересылаться. Если сейчас об истории знает ограниченный круг людей, через неделю о ней будут знать чиновники во всех крупных западных городах.

Решение Анри принял спокойно. Общего приказа не будет. Местные власти привлекут только там, где появится конкретный человек, документ или обстоятельство, требующее официальных действий. Леклер продолжит проверку своими людьми; церкви и трактиры не станут обходить открыто, а городским властям не дадут повода устраивать облавы на любителей спорить за вином.

— Если мы начнём записывать каждого, кто ругает меня в трактире, — заметил король, складывая карту, — Матье понадобится больше людей, чем у меня солдат.

Гаспар, до этого молчавший, посмотрел на него.

— Особенно после третьего кувшина. Там число государственных преступников обычно растёт быстрее всего.

Морне сухо заметил, что после третьего кувшина подданные одинаково недовольны королём, хозяином заведения и размером кружки. Анри улыбнулся и вернул карту Леклеру.

— Вот их пока и оставим друг другу. Мне нужны люди, которые не просто недовольны, а что-то делают.

Дальше разговор вернулся к фактам. Матье сообщил, что разговор в Монтеге начался до прибытия почты из столицы. Анри уточнил, что именно это позволяет исключить, и удовлетворился ответом: только конкретную карету в конкретный вечер. Верховые, торговцы и более ранние поездки оставались возможными.

— Тогда так и запишите, — сказал он, обращаясь уже скорее к Морне, чем к Леклеру. — Я не хочу через неделю услышать на совете, будто мы установили, что всё пришло с запада.

Первый министр слегка кивнул.

— Именно поэтому я предпочитаю читать формулировки перед тем, как они становятся распоряжениями.

Гаспар посмотрел на него с притворным сочувствием.

— Тяжёлая жизнь. Люди постоянно пытаются сказать больше, чем знают.

— Особенно некоторые.

Анри не позволил разговору уйти дальше. Он велел продолжать тихую проверку и вернулся к бумагам, которые лежали перед ним ещё до их прихода. Леклер собрал карту и свидетельства, а Гаспар задержался на несколько секунд у стола, читая вверх ногами заголовок ведомости о ремонте западных дорог.

— Кстати, если вы всё-таки собираетесь чинить тракт возле Монтеге, начните с участка после первой мельницы.

Анри поднял голову.

— Это относится к расследованию?

— К моим сапогам пятнадцатилетней давности.

— Тогда подай прошение.

— Я думал, дружба с королём избавляет от этого.

— Наоборот. Я знаю, где тебя найти.

Гаспар забрал колпак, а Морне уже снова склонился над ведомостью.

Вернувшись в кабинет Леклера, они застали писаря с приготовленными черновиками распоряжений. Матье сел за стол и стал читать первый текст, время от времени вычёркивая слова. В одном месте писарь написал о «распространении призывов к неповиновению». Леклер перечеркнул всю строку и велел заменить её нейтральным указанием проверить разговоры о проповедях Доминика и людях, прибывавших со стороны столицы в определённые дни.

Гаспар следил за исправлениями через плечо.

— Если человек знает, что именно ищет, он всё равно начнёт задавать наводящие вопросы.

— Поэтому каждый получит только то, что нужно для его участка. Одному — даты и Монтеге. Другому — имя Доминика и дорога. Третьему вообще не понадобится знать про Корбе.

— Начинаешь экономить тайны.

Леклер отложил перо и спокойно пояснил, что после истории с исчезнувшим посредником осторожность перестала быть вопросом вкуса. Пока они не знают, кто и где способен узнавать о действиях службы, полный ход расследования не должен путешествовать вместе с каждым агентом.

Эта мысль Гаспару не понравилась, хотя возразить было нечего. До недавнего времени Матье охранял сведения от двора и чужих служб; теперь ему приходилось учитывать возможность, что ненужные уши находятся гораздо ближе.

Писарь переписал первое распоряжение начисто. Второе касалось северного пути, и здесь возник спор уже не о словах, а о дороге. Леклер хотел отправить человека от Монтеге вдоль реки, но Гаспар снова показал на старый мост возле мельницы.

— Если он ещё стоит, так быстрее. До мельницы по главному тракту, там спросить про мост. Если вода не поднялась, перейти и выйти на северную дорогу раньше следующей станции.

Писарь остановил перо и посмотрел на Леклера, ожидая решения. Тот не стал доверять памяти де Марсана без проверки и дописал условие: прежде чем сворачивать, узнать состояние переправы у местных. Гаспар счёл это разумным и даже не стал требовать признания.

Когда оба распоряжения были готовы, он наконец напомнил, зачем пришёл утром. Леклер достал журнал комнаты отправлений и сообщил результаты ещё двух проверок. Один из служащих работал там больше двадцати лет, жил с женой и тремя дочерьми, часть жалованья регулярно отдавал церковному братству. Второй действительно имел карточный долг, но долг появился задолго до смерти Вийе и последние полгода понемногу уменьшался.

— То есть даже картёжник оказался добропорядочным, — сказал Гаспар, перелистывая запись. — Ты систематически уничтожаешь всё интересное в людях.

Матье забрал журнал.

— Пока у меня нет причины считать интересным