Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

а отсутствие листка за столом не означало, что никто из присутствовавших не видел его раньше. Кто-нибудь мог прочитать рукопись в Бельриве, через день оказаться в Монтеге и пересказать содержание по памяти.

Гаспар не спорил. Его больше занимало другое.

— Значит, двенадцать копий Корбе могли быть только одной ветвью.

— Могли, — согласился Леклер. — Но не спеши делать из этого десять других. Пока у нас есть заказ Корбе, печатный лист и устный разговор в Монтеге. Связь между ними есть по содержанию. Кто и как связывает людей — неизвестно.

Он подвинул карту ближе и показал расстояние между столицей и городом. При хорошей дороге верховой преодолевал его достаточно быстро. После дождей время менялось; торговый обоз шёл значительно медленнее, гонец — быстрее, а человек, не желавший останавливаться на крупных постоялых дворах, мог выбрать совсем другой путь. Поэтому обычная почтовая карета ничего не решала.

Гаспар наклонился над картой.

— Здесь после сильного дождя почти всегда разливает.

Матье проследил за его пальцем.

— Нижняя дорога открыта.

— На бумаге. Для верхового, может, и открыта. За первой мельницей там глина. Мы однажды провели по ней обоз и за день прошли столько, сколько по сухой дороге делали до обеда.

Леклер спросил, когда это было. Де Марсан назвал только приблизительно — достаточно давно, чтобы состояние дороги могло измениться, но недостаточно, чтобы он забыл ночь возле застрявших телег.

— Если отправишь человека дальше этим путём, пусть сначала спросит про старый каменный мост севернее. Через него крюк, зато после дождя пройдёт быстрее.

Матье отметил место на полях карты и некоторое время рассматривал перекрёстки вокруг Монтеге. Проверять один город за другим было бессмысленно. Если посылать людей, то туда, где сходились дороги и меняли лошадей: крупные постоялые дворы, переправы, станции, рынки, где путешественник задерживался хотя бы на несколько часов.

Гаспар предложил один такой узел западнее, хорошо знакомый ему по военным переходам. Леклер выбрал ещё два — северный и основной тракт. При этом отдельно распорядился не давать агентам точную фразу. Пусть спрашивают, вспоминали ли в нужные дни Доминика, обсуждали ли столичные проповеди, не появлялись ли приезжие, любившие заводить разговор о религии и власти. Если собеседник сам назовёт содержание, его запишут; подсказывать человеку собственную память Матье не собирался.

— Иначе мы сами будем делать то, что пытаемся проследить, — заметил Гаспар, всё ещё изучая дороги. — Один твой человек зайдёт в трактир, спросит про неповиновение, а на следующий день хозяин расскажет об этом десятерым.

— Поэтому формулировку никто повторять не будет. Я уже изменил указания после первых двух отчётов.

Де Марсан посмотрел на него и слегка усмехнулся.

— Признаёшь, что служба может чему-то научиться по ходу дела?

— Служба — да.

— А начальник?

Матье поднял глаза от карты.

— Ты пришёл сюда за сведениями о Вийе.

— Я помню.

— Тогда не испытывай удачу.

Этого обмена обоим хватило. Дальше говорили о маршрутах. Один человек должен был вернуться в Монтеге и проверить приезжих со стороны столицы за два дня до нужного вечера; второй — идти дальше на запад, не задерживаясь в каждом трактире; третьего Леклер хотел направить к северной дороге, где сходились торговый путь и дорога к гарнизонам. Гаспар несколько раз поправлял расстояния, которые на карте выглядели проще, чем на земле, и в итоге Матье позвал писаря, чтобы тот подготовил краткие распоряжения.

Только когда маршруты были определены, Леклер вернулся к тому, что тревожило его больше самой географии. Если похожая фраза существовала в устном виде одновременно с рукописными копиями, расследование нельзя было вести так, будто за каждым вариантом обязательно стоит один и тот же распространитель. Кто-то сознательно заказал Корбе двенадцать листов; кто-то заплатил за бумагу и печать. Эти действия были конкретными и требовали людей, денег, времени. Но разговор за трактирным столом мог начаться от человека, который никогда не видел ни Корбе, ни печатника и просто повторял услышанное.

— Тебе это не нравится, — заметил Гаспар.

Матье сложил руки на груди.

— Мне редко нравится, когда число возможных людей растёт быстрее числа фактов. Но удобство не имеет значения. Если цепочка состоит из нескольких рук, придётся искать несколько рук.

— Даже если каждая знает только предыдущую?

— Тогда начнём с той, которую найдём.

Гаспар кивнул. Именно это отличало нынешнее дело от расследования обычной кражи или убийства. Там можно было искать человека, который вошёл в комнату, взял вещь, воспользовался оружием, оставил след. Здесь одна часть происходящего уже существовала без первоначального автора: человек слышал фразу, менял два слова и передавал дальше, даже не считая себя участником чего-либо.

Но кто-то всё-таки проделал работу раньше остальных. Собрал настоящие слова Доминика из разных выступлений, вставил между ними чужую мысль, проследил, чтобы Корбе ничего не исправлял, заказал двенадцать копий. Рядом существовал печатный лист на хорошей бумаге, приобретённой через чужой жетон. Сколько людей стояло между этими действиями, пока оставалось неизвестно.

Леклер убрал часть бумаг в папку и предложил доложить королю, прежде чем отправлять людей дальше. Решение касалось уже не одного города: если продолжать проверку западных дорог, рано или поздно возникнет вопрос, использовать ли местные власти.

Анри они нашли в небольшой рабочей комнате рядом с залом совета. Вместе с ним находился Морне. Первый министр разбирал провинциальную ведомость и успел исписать правое поле мелкими замечаниями; перед королём лежали бумаги по ремонту дорог, несколько прошений и ответ из западной казённой палаты. Окно было раскрыто, и влажный воздух шевелил край одного из листов.

Леклер положил карту на свободную часть стола и изложил результаты без длинного вступления. Рассказ Бертрана подтвердился: в Монтеге действительно обсуждали слова, приписанные Доминику, раньше известного им вечера у де Восель. Несколько человек помнили разговор независимо друг от друга, но ни один не видел листка, а формулировки уже тогда различались. Установить человека, который начал спор, не удалось.

Морне взял два свидетельских пересказа, прочитал их и задержался на датах.

— Насколько уверенно можно сказать, что разговор был именно в этот день?

Матье объяснил про закрытый мост и опоздавшую почтовую карету. Первый министр выслушал всё до конца, после чего вернул листы на стол.

— Тогда дату принимаем. Происхождение — нет. Я бы даже в записях не называл это «западным следом». Слишком легко через неделю потерять слово «возможный».

Гаспар усмехнулся.

— Сегодня вы с Матье подозрительно хорошо ладите.

Морне взял перо и поставил отметку на ведомости, прежде чем ответить:

— Это потому, что мы обсуждаем факты, а не ваши догадки.

Анри, не вмешивавшийся в этот обмен, попросил Леклера объяснить следующий шаг. Матье показал три пункта на