Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

Я раздала копии карты мадридских подземелий с указанием самых удобных входов, памятки с кодом к двери и на всякий случай списки запрещенных книг. Позже я узнала, что некоторые коллеги, сосланные после чисток в провинциальные библиотеки, спасали там книги, руководствуясь этим списком, убирали их карточки из каталогов, чтобы было труднее найти.

– Я попрошу вас об одолжении, – на память мне пришла Краснорукая Бланка, – запомните и сохраните в вашем сердце название первой спасенной вами книги. Пусть это будет последнее прибежище, навсегда ваше, даже если у вас отнимут все остальное.

То лето прошло под знаком перемещения Невидимой библиотеки. Наше последнее общее дело не давало нам сломаться, несмотря на чистки, угрозу тюрьмы, бегство во внутреннюю эмиграцию. Я впервые ловила на себе взгляды – теперь меня узнавали. Я догадывалась, кто накануне побывал в подземном тайнике – по взглядам, улыбкам. Несмотря на сгущающийся мрак, мы улыбались.

Время от времени кого-нибудь вызывали в кабинет директора Артигаса. Вызванный возвращался серьезным, бледным и молчаливым.

Фелипе говорил, что на этих беседах человека расспрашивают, чем остальные занимались во время войны.

– Исабель Ниньо, серьезная женщина, карлистка, взялась защищать одну коммунистку. Сказала, что та прятала от республиканцев библиотекаря-священника. Но этот священник об этом не упоминал. Не могу себе представить, зачем коммунистке помогать священнику.

– Затем, что он ее коллега. Если бы не она, его не было бы в живых, – ответила я.

– Тебе об этом говорить не стоит.

– Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Когда свадьба?

– После Рождества.

– Выходишь за сына дона Херманико? Я с ним знаком?

– И да и нет.

Краем глаза я заметила, что спицы замерли в руках у Ангустиас. Но Фелипе уже задал следующий вопрос:

– Позовешь на свадьбу?

– Если будешь паинькой.

На той же неделе всплыло мое личное дело: моя преданность Республике подтверждалась отчетом 1937 года, когда вокруг царил хаос, а я вступила вдруг в Конфедерацию трудящихся. К счастью для многих из нас, при проверках на членство в профсоюзе почти не обращали внимания – считалось, что вступать в них вынуждали. А к анархистам относились даже снисходительно, поскольку к ним примыкали те, кто был критически настроен по отношению к Республике. Но я активно участвовала в работе разнообразных комитетов, что комиссия трактовала как тяготение к красным. Иллюзий, что отец Флорентино Самора замолвит за меня словечко, я не питала, раз он не захотел помочь даже Луисе. И хотя к тому времени выносились уже сплошь оправдательные решения, я не сомневалась, что стану исключением.

Я соврала бы, сказав, что не боялась, но более насущные заботы оттеснили тревогу по поводу предстоящей проверки на второй план.

В Национальной библиотеке еще ощущалась некоторая неразбериха, и, с одной стороны, нам это было на руку, а с другой – привлекало кое-кого, о ком я успела позабыть.

Я вновь столкнулась с Графом-Герцогом, когда он сопровождал ящик с книгами из Университетского городка. На нем был дорогой костюм, в руках трость с перламутровым набалдашником. Завидев его, я поспешила достать сопроводительные документы и пункт за пунктом принялась сличать поступившие книги.

Бланка писала, что он ищет “Книгу Антихриста”, – за нее я не опасалась, поскольку она хранилась в моей комнате под полом, но, возможно, Граф-Герцог преследовал и другие цели.

– Все верно?

Услышав голос, я вздрогнула. Это была Луиса.

– Да, похоже, что да. Вроде бы все на месте.

– А что может быть не на месте? – Луиса нахмурилась.

О, с Графом-Герцогом никогда не знаешь. Я поискала его глазами – он разговаривал с Мигелем Артигасом. Граф-Герцог всегда умел пробраться куда ему надо и на этот раз сблизился с чиновниками из нового Министерства образования. Может, они с Артигасом вместе работали в Бургосе? Хотя Граф-Герцог работает только на себя, и это единственное, в чем я была уверена.

– Ничто здесь не трогает моего сердца, – раздалось у меня за спиной час спустя, когда я паковала книги. – Забавно наблюдать, с какой страстью вы проверяете содержимое ящика.

– Что вам нужно? – резко спросила я.

– Боюсь, у вас этого нет. В начале войны я интересовался одной необычной книгой, про которую чего только не говорят… Книга, окутанная легендами. Недавно меня снова попросили найти ее, но она словно сквозь землю провалилась. Я надеялся, что ее отправили в Женеву и она окажется среди возращенных ценностей, но нет.

– Зачем вы мне это говорите?

– Из вежливости. Вы же спросили.

Вспомнился поляк-фотограф. Он наверняка рассказал, что книга у меня!

– Я не понимаю, при чем здесь я.

– Неужели? Хорошо, я поясню. Эта книга бесценна, поскольку представляет собой единственный полностью сохранившийся экземпляр из тиража. За ней тянется шлейф проклятий, который только увеличивает ее ценность. Она обнаружилась во время переезда университетской библиотеки. Потом война, хаос, я хотел купить ее у ополченцев, относившихся к книгам как к строительному материалу, но снова не преуспел. Некоторое время я даже следил за вами.

Я молилась, чтобы меня не выдал выступивший на лбу пот.

– Теперь у меня лишь две версии. Либо книга погибла во время бомбардировок, тогда надо смириться с ее утратой, либо кто-то ее спас и спрятал в надежном месте. Будучи оптимистом, я склоняюсь ко второму варианту, хотя надежных мест мало и с каждым днем остается все меньше.

Похоже, поляк ничего ему не сказал.

– Возможно, книга в одном из ящиков, – пролепетала я.

– Знаете, что мне больше всего в вас нравится, сеньорита Вальехо? Ваша честность. Если бы вы думали, что столь ценная книга и правда в одном из этих ящиков, вы бы промолчали. Более того, вам следовало спросить, о какой вообще книге речь. Так что спасибо за ценную информацию.

– Что вы имеете в виду?

– Вы ведь прекрасно знаете, о какой книге я говорю, и думаете, как я и полагал, а теперь убедился наверняка, что наш друг Лунный Луч, царствие ему небесное, – Граф-Герцог насмешливо перекрестился, – ее спрятал.

– Не смейте даже произносить его имя!

– Уж мы-то с вами знаем, сеньорита, что это не его имя. Его имя мне известно, как и вам. А вот то, что вы знаете, где спрятана “Книга Антихриста”, а я нет, ужасно несправедливо.

– Вы несете вздор.

– Как вам угодно. А ведь мы оба могли бы извлечь пользу из этой ситуации, quid pro quo[132]. Я кое-что знаю о ваших подругах, но вам это, похоже, неинтересно. Может, позже вы передумаете.

Я прикусила язык, чтобы удержаться от вопроса. Я понимала, что он провоцирует меня и что нельзя