Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

прежде располагалась арена для боя быков. Я уже представляла нашу встречу, объятия, запах ее духов, ее маленького сына, похожего на меня, свои слезы радости. Мне почему-то казалось, что Лолита придет в голубом платье, таком же, как ее письма.

– Одни развалины, – вздохнула Ангустиас. – А ведь хорошая была арена.

– Она стала мала, – ответила я. – Так бывает, мы все что-то перерастаем.

Больше я не могла говорить. Вдали показался голубой промельк, я смотрела во все глаза – платье, гораздо более скромное, чем то, в котором я приехала в Мадрид в 1930 году, но все равно сияющее на фоне послевоенной тусклости, как светлячок в ночи. Очарование длилось секунду, всего секунду.

– Карменсита Вильяканьяс, – растерянно пробормотала я, когда женщина в голубом платье подошла ближе. – Так это от тебя письмо?

– Нет, от меня.

Я резко обернулась и увидела Веву. Волосы собраны в низкий пучок, знакомый дерзкий взгляд.

– Как ты могла? Это жестоко! – Я пришла в ярость.

Мне хотелось ударить ее, но гнев сковал меня. Вева не могла поступить со мной хуже.

– Иначе ты не пришла бы и не стала бы меня слушать, а мне нужно многое тебе рассказать. В том числе и про Лолиту. Пожалуйста, давай пройдемся, я расскажу. А потом поступай как знаешь.

Я хотела развернуться и уйти, но наткнулась на взгляд Ангустиас. Помнится, у нее была целая теория, как трудно найти настоящих подруг, а я в это мгновение так ненавидела Веву, что было очевидно: когда-то я ее любила.

– Пять минут, – буркнула я.

– Старые друзья имеют право на большее, – наставительно сказала Ангустиас.

– Нет у нее уже никаких прав, – отрезала я.

– Хорошо, пять минут, – согласилась Вева.

Разогретый на солнце асфальт пах дубленой кожей и свежей листвой. Еще немного, и можно было бы забыть о войне. Еще немного, и можно было бы подумать, что мы подруги, вышедшие прогуляться, как в тот день, когда пошли смотреть “Четырех сестер” и Одри Хепберн отрезала себе волосы, чтобы спасти семью.

Вева извинилась за трюк с голубым конвертом и сказала, что в Севилье ей было очень одиноко. Она не могла свыкнуться с городом, семейный особняк был слишком велик, и, что бы она ни делала, ей казалось, что отец наблюдает за ней, словно выжидая, когда она допустит оплошность и можно будет снова подчинить ее своей воле. Она находила утешение лишь в дружбе с Лолитой.

Но моя тетя нечасто бывала в Севилье. Она жила в деревне и работала учительницей, как и ее муж. Почти все свое свободное время Лолита посвящала народным библиотекам, выездным школам, и хотя она пыталась увлечь и Веву, чтобы та почувствовала себя частью Невидимой библиотеки, но моя подруга отказывалась. Вева, разгуливавшая прежде в брюках, посещавшая кабаре, отплясывавшая с хористками, в Севилье зачахла, потому что чувствовала себя под лупой.

Лолита уверяла, что Веву в городе уважают, все знают, в каком доме она живет, кто ее мать, кто ее бабушка и дедушка. На нее взирают с тем страхом, какой простым горожанам внушают знатные сеньоры. Вева смеялась, потому что сама не понимала, из какой она семьи. Сколько раз Лолита убеждала ее использовать свои возможности, чтобы помогать другим, и сколько раз Вева пропускала ее советы мимо ушей, снедаемая тоской или из чистого эгоизма. О, если бы она научила читать хотя бы одного ребенка, насколько лучше ей было бы потом, когда все покатилось под откос.

Севилья пала практически в одночасье. Генерал Кейпо де Льяно умел запугивать людей. Его решимость пылала ярче любого республиканского огня. Но он не ожидал столь яростного сопротивления и был озадачен тем, что целые районы – Ла-Макарена, Сан-Бернардо, Триана – окопались траншеями и приготовились отбиваться подручными средствами. Однако в богатом районе, где жила Вева, на борьбу собралась лишь горстка людей. Они не продержались даже до обеда, Вева слышала стрельбу и крики.

Ночами по городу разъезжали машины, из репродукторов неслись угрозы вперемешку с обещанием амнистии всем, кто сложит оружие. Многие поверили.

На помощь севильцам из Уэльвы выдвинулись шахтеры, их заманили в засаду и перебили. В то же время Кейпо де Льяно получил подкрепление в виде регулярных войск и легионеров, и отряды разношерстных ополченцев не могли им противостоять.

– Кейпо де Льяно – настоящее чудовище, – сказала Вева. – Чтобы отомстить за гибель тринадцати человек из его отряда, он отдал приказ о массовых расстрелах в течение нескольких дней. Они убивали всех, кто им не нравился. Каждый вечер я ложилась спать с мыслью, что за мной придут, хотя в Севилье никто не мог меня ни в чем обвинить. Вот если бы я осталась в Мадриде, то после окончания войны меня бы точно казнили за распутство.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Ты не сможешь меня понять, если не будешь знать, как мне было страшно.

Служанка советовала Веве вести себя, как богобоязненная скромница. И тогда Вева осознала, что если ее не сможет защитить авторитет семьи, то она должна стать большей франкисткой, чем сами франкисты. Вева заказала у портнихи платья и юбки, купила сумки и шляпы и начала ходить к мессе. Узнав, что в Севилье появилось Женское подразделение Фаланги, основанное сестрой Примо де Риверы, Вева побежала записываться. Там она и встретила Карменситу Вильяканьяс.

– Вначале мы смотрели друг на друга с недоверием, поскольку знали одна другую по прошлой жизни, которую обе старались скрыть. Смешно, ведь на самом деле ни она про меня ничего не знала, ни я про нее. Но однажды мы разговорились, и тут же возникла взаимная симпатия.

Карменсита работала библиотекарем в университете Севильи. Они с Вевой не виделись с тех пор, как Граф-Герцог пытался использовать Карменситу в своих целях. В Женском подразделении Фаланги к их дружбе отнеслись благосклонно – там поощрялось, если женщины вместе занимались спортом, вместе ходили в церковь и вместе прятали секреты.

Репрессии нарастали, но Вева чувствовала себя в безопасности в своем маскарадном костюме и рядом с Карменситой. Две благочестивые девушки, исполняющие все, что требуется от настоящих христианок, – за исключением замужества. Когда их спрашивали о женихах, они отвечали, что уже смирились, ведь они не так молоды и не слишком красивы. И хотя это была очевидная ложь, женщины из Женского подразделения охотно сочувствовали им и вскоре перестали расспрашивать.

– Одна из них как-то сказала, что Кейпо де Льяно поступает не по-христиански, потому что в ее родном городке Триане людей на расстрел везли целыми грузовиками, и однажды среди приговоренных была беременная женщина.

От ужаса я похолодела, подумав про Лолиту.

Но нет, этого не может быть. Лолита ведь