Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

плача от досады, Том снова написал Казале и приказал ему отыскать копию бреве, которая должна храниться в архиве Ватикана. Дабы показать, что дело серьезное, он отправил на помощь ему в Рим пятерых клерков. Если они обнаружат бреве и убедятся в его подлинности, то должны спросить папу, может ли король в соответствии с прецедентами, описанными в Старом Завете, иметь двух жен, и будет ли при этом потомство обеих считаться законным? Отчаянная ситуация требовала отчаянных мер!

Кроме того, Том настрочил записку королеве о том, что находящееся у нее бреве бесполезно, так как ни один суд не примет во внимание копию документа. Он велел Екатерине еще раз написать в Испанию и потребовать, чтобы в Англию прислали оригинал, который будет предъявлен в суде.

Когда он отчитался обо всем этом перед королем, Гарри пришел в неистовство и стал осыпать проклятиями императора, папу римского, Кампеджо и Екатерину. Но, слава Всемогущему, не Тома.

– Я получу развод, клянусь! – горячился он.

– Разумеется, ваше величество, если я имею к этому какое-то отношение, – заверил его Том. – Напрасно Кампеджо думает о восстановлении вашего брака.

– Если он не прекратит, то столкнется с последствиями! – прорычал Гарри.

* * *

Королева исполнила приказание Тома и еще раз попросила императора прислать бреве, но в декабре прибыла всего лишь его копия.

– Этот новый документ подтверждает подлинность первого, он был подписан в присутствии его императорского величества наиболее видными испанскими епископами, – надменно заявил Мендоса, выкладывая бумаги на стол перед Гарри и Томом.

Прочитав бреве, король помрачнел и передал его Тому, который сразу увидел там утверждение, что Екатерина и Артур окончательно вступили в брак, а папа Юлий, несмотря на это, дал разрешение на ее замужество с братом Артура, не усмотрев к этому никаких препятствий.

– Я подозреваю подлог! – рявкнул Гарри, как только Мендоса был отпущен. – Напишите в Рим. Попросите Климента объявить это бреве подделкой. Без него дело королевы провалится.

Том сразу написал, молясь, чтобы Казале и его помощники не нашли в ватиканском архиве никакой копии. Еще двух клерков он отправил в Испанию – посмотреть оригинал бреве и удостовериться в его подлинности.

* * *

Когда Том в следующий раз покинул Йорк-плейс, чтобы ехать в Канцлерский суд в Вестминстер-холле, улицы были полны народа, а впереди он увидел пробиравшуюся сквозь толпу небольшую процессию и услышал сердитые крики:

– Нет, не бывать Буллен нашей королевой! Нам не нужна Буллен!

Закрытые носилки поравнялись с ним, и он увидел верховых в ливреях Анны, а потом его самого захватила бушующая толпа, и он с трудом управлялся со своим мулом, пока его стражники оттесняли людей назад. Ситуация была пугающая. Том ощутил силу недовольства подданных короля и в тысячный раз пожелал, чтобы Гарри оставил свое Великое дело, а лучше бы вообще не затевал его.

В тот вечер Том с большим облегчением укрылся под мирным кровом Хэмптон-корта. Томаса он там не застал – бог знает, где сын проводил время, а значит, заботы о том, как его хоть чем-то заинтересовать, можно отложить до другого раза. Уютно устроившись у очага в своей роскошной опочивальне, закутанный в подбитую мехом накидку, с кубком дымящегося, согревающего пряного эля в одной руке и пикантным «Декамероном» Боккаччо в другой, он почувствовал, как напряжение постепенно начинает спадать.

Но стоило Тому немного задремать, как рядом с ним появился Кавендиш.

– Милорд, леди Лег просит о встрече с вами.

Джоан! Том мигом пробудился.

– Пусть войдет, – сказал он, вставая и приглаживая волосы.

И вот она здесь, закутанная в плащ из тончайшей шерсти с капюшоном, ее темные глаза смотрят на него почти с тоской. Том потянулся к ней и взял ее за руки. Они были ледяные, потому что вечер выдался студеный.

– Джоан! – воскликнул Том. – Какой приятный сюрприз! Что привело вас сюда? – Он подвел ее к очагу.

– Я была вынуждена прийти, – ответила она, занимая предложенное кресло, – так как беспокоюсь о вас.

– Обо мне? – Том оторопел. – Со мной все в порядке.

– Боюсь, нет. Я кое-что слышала. Джордж знаком с некоторыми людьми при дворе… Говорят, вы теряете милость короля. – Джоан посмотрела на него, и Том увидел в ее глазах слезы. – Говорят еще, что ваши враги объединились и хотят свергнуть вас.

Тома пробила дрожь, но не от зимнего холода.

– Я знаю, а что касается милости короля, то нет. – Ему хотелось бы утверждать это с большей уверенностью. – Королю известно, что я изо всех сил стараюсь решить его Великое дело. Он ценит то, что я делаю для него, и, когда все успешно завершится, он будет мне бесконечно благодарен. – Ему хотелось бы самому в это верить.

Джоан в смятении глядела на него:

– А мистрис Анна Болейн?

– Если благодаря мне она получит корону, у нее будут все основания для признательности.

– Скорее уж она использует свою власть, чтобы отлучить вас от короля и выставить отовсюду, так считает Джордж.

Разумеется, Том и сам испытывал не меньшие страхи, но все же ему было невыносимо выслушивать свои опасения, облеченные в слова чужими устами.

– Том, за все годы нашего знакомства я мало о чем вас просила, – быстро и горячо продолжила Джоан. – Я любила вас, ничего не требуя взамен. Но теперь я молю вас об одном: оставьте службу у короля прежде, чем враги разделаются с вами! – По ее щеке сползла слеза. – Скоро начнется суд легатов, и, если решение будет принято не в пользу короля, боюсь, он отдаст вас на растерзание волкам.

Том не мог поверить, что Джоан обращается к нему с такой просьбой.

– Я не могу этого сделать, если рассчитываю сохранить его милость. Ни у кого больше нет ни средств, ни влияния, чтобы привести дело к счастливому исходу.

– Том! – воскликнула Джоан. – Влияние тает. Анна Болейн видит это. Что станет с вашим великолепием и с вашей гордыней, если вы попадете в опалу? Или, скорее, когда вы попадете в опалу! Вы не бросили свою карьеру ради меня, и я это поняла, но оставьте все теперь ради себя самого, ради собственной безопасности! Уезжайте на север и будьте там настоящим архиепископом Йоркским! Не могу передать, как я за вас беспокоюсь. Последние ночи я почти не спала.

– Джоан, перестаньте! – крикнул Том. – Вы терзаетесь напрасно. Все будет хорошо, вот увидите. – Он понимал, что успокаивает себя самого не меньше, чем ее, так как все могло обернуться плохо.

– Хотелось бы мне в это верить, – сказала Джоан. – Мне невыносимо видеть ваше падение.

– Я буду осторожен, – пообещал Том. – Прошу вас, не тревожьтесь.

Он стоял и смотрел в глаза Джоан, потом