Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

– Еще один день бесконечных показаний и жарких дебатов, – докладывал он Гарри по прошествии месяца.

К этому моменту король уже настолько издергался и потерял терпение, что, как загнанный в угол лев, кидался на всех, кто к нему приближался.

– Мы топчемся на месте! – прорычал Гарри.

– Боюсь, что так, – согласился Том, испытывая внутреннюю опустошенность. – Бо́льшая часть показаний касается того, вступил ли принц Артур в супружество окончательно. Выстроилась целая очередь из лордов, желавших похвалиться, что в его возрасте они уже были на это способны, что в действительности несущественно и довольно неприятно.

– Но дело склоняется в мою сторону? – Гарри не мог скрыть тревоги.

– Думаю, да. Бо́льшая часть свидетельств говорит в пользу вашей милости.

– А что Кампеджо?

– Он не подает вида, но я ощущаю его симпатию. Не думаю, что вашей милости стоит переживать.

Однако сам Том был сильно обеспокоен, у него появилось тревожное предчувствие: итальянский кардинал припрятал что-то в рукаве. Том удвоил усилия, стремясь заполучить-таки буллу, выданную Кампеджо, но добился лишь того, что разозлил своего коллегу, и тот выговорил ему:

– Это бессмысленно, милорд! Его святейшество сделал особую надпись, запрещающую использовать буллу.

У Тома закружилась голова.

– Мне конец! – жалобно проговорил он, боясь даже представить себе реакцию Гарри.

– Мне жаль, но это вне пределов моих полномочий, – произнес Кампеджо.

Том не посмел сообщить Гарри правду.

Слушания продолжались, как и бесконечные дебаты. К концу июня Том и Кампеджо были не ближе к завершению процесса, чем во время первого заседания суда, и Том размышлял, будет ли у него самого слово в этом деле. Затем в суд явились король с королевой.

– Я прошу ваши высокопреосвященства принять окончательное решение по этому делу, потому как сам я настолько измучен душой, что не могу заниматься ничем полезным для моего королевства и моих людей. – Гарри выглядел отчаявшимся.

Екатерина ничего не сказала. Ее объявили не подчиняющейся суду, так как она подала апелляцию в Рим с возражением против него.

Ежедневные сессии продолжались без участия основных сторон. К разочарованию Тома, общее мнение складывалось такое: брак короля и королевы может быть признан только законным, если принц Артур оставил Екатерину virgo intacta, то есть девственницей. Проблема состояла в том, что королева поклялась на Святом причастии и в открытом суде подтвердила справедливость этого мнения, а король – единственный человек, знавший правду в этом вопросе, – утверждал обратное, и он заставил Тома залезть в глубочайшие дебри, где можно было бы отыскать свидетелей той первой брачной ночи. К концу июня девятнадцать из них дали показания, большинство этих свидетельств были крайне постыдны для королевы, и ни одно не позволяло прийти к окончательному выводу.

Утверждение Фишера о том, что брак был законным, явно имело вес.

– Король больше не может настаивать на расторжении брака, – сказал Тому Кампеджо. – Опровержение развода тем епископом убедило многих, и я полагаю, королевство не потерпит, чтобы королева незаслуженно страдала.

– Я не могу с этим согласиться! – горячо возразил Том. – Дело должно опираться на собственные основания, а король настаивает, что королева не была девственницей в их первую брачную ночь.

Однако Кампеджо лишь недоуменно взглянул на него.

Сердце у Тома совсем упало, когда он узнал, что папа наконец официально заключил мир с императором, а значит, вероятность того, что он поддержит аннулирование брака, крайне мала. Перспективы были неутешительные, к тому же Том все время беспокоился о Джоан и переживал, как у нее дела. Деньги на погашение долга он отправил, но оказалось, что повидаться с ней невозможно, так что пришлось удовлетвориться перепиской, хотя ему было трудно выразить на бумаге то, что он хотел сказать. Джоан отвечала редко, да и то ограничивалась благодарностью за его добрые слова. Бедняжка, на нее столько всего свалилось! Том не мог даже ободрить ее добрыми новостями об их старшем сыне. Томас часто кутил со своими приятелями вне дома и завел привычку огрызаться, когда Том отчитывал его за бездельничанье. А у Тома не хватало сил бороться с ним, так он был измучен.

* * *

Однажды утром, когда суд расходился на обед, Гарри послал за Томом. В сильном волнении Том пересек мост через реку Флит, который вел от монастыря ко дворцу Брайдуэлл.

Как Том и опасался, Гарри был не в духе.

– Почему вы до сих пор не вынесли решение? У вас было несколько недель на совещания.

– Сир, это крайне сложное дело, – начал оправдываться Том, но не успел развить свою мысль, так как король перебил его:

– Все сводится к одному: был ли брак Екатерины с Артуром консумирован? Если был, тогда ее супружество со мной недействительно. А я сказал вам, дав слово короля, что она не была девственницей, когда я впервые познал ее. Многие верят мне. В чем проблема?

Том покрылся потом, и не только от полуденной жары.

– Сир, кардинал Кампеджо принял исповедь у королевы и слышал ее клятву в том, что она пришла к вам девушкой. Она публично поклялась в этом в суде. Дело все еще дебатируется.

– Скажите им, что я не потерплю дальнейших проволочек! – Гарри был не в том настроении, чтобы идти на компромиссы. – Я получу развод, даже если это станет последним делом в моей жизни!

«Это может стать последним делом в моей жизни», – думал Том, спеша к спуску у монастыря Блэкфрайерс, где его ждала барка, и по пути приветствовал епископа Карлайла, который должен был обедать с ним.

– В Йорк-плейс! – скомандовал он лодочнику, вытирая пот со лба.

– Жаркий денек, – заметил епископ.

– Да, – с чувством ответил Том, – если бы вас так потрепали, как меня за последний час, вы бы сказали, что он очень жаркий.

Епископ сочувственно посмотрел на него:

– Все это очень тяжело для вас, милорд.

– Да уж. – Том вздохнул. – Будь моя воля, я бы уже давно вынес решение. Но меня сдерживают мнение второго легата и диктат папы. Моя власть как легата ничего не значит.

Епископу явно было не по себе.

– Что ж, будем надеяться, скоро вы сможете оставить все это позади.

– С нетерпением жду этого дня, – сказал Том.

* * *

Однажды в середине июля, когда стояла нестерпимая жара, Том вернулся в Йорк-плейс совершенно без сил после изнурительной сессии суда. Он разделся и лег на постель. Все окна в спальне были открыты. Несмотря на удушающую жару, он сразу уснул.

Не прошло и пары часов, о чем свидетельствовали стрелки часов, как его разбудил Кавендиш.

– Милорд, здесь лорд Рочфорд. Он говорит, что привез послание от короля.

Том заставил себя пробудиться окончательно,