Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

Алексей только кивал в ответ и ничего не отвечал. Темнота уже наваливалась на округу. Накрапывал дождь. В воздухе чувствовался запах гари от костров, что жгли возле мастерских промкомбината, чтобы вскипятить воду под нужды развернутого здесь госпиталя, да от пожаров в самом городе, где от ударов немецкой артиллерии и авиации пострадало и сгорело немало зданий.

– Вы сможете пристроить женщину с тремя детьми? – спросил Алексей, когда доктор закончил свои объяснения и протянул ему руку для прощания.

– Нет, – коротко и быстро ответил тот, добавив к уже сказанному: – С собой забирай. Может, в поезде ей место найдется.

Юноша вздернул брови, понимая, что уже исчерпал все возможные личные ресурсы, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий в жизни совсем незнакомой ему женщины с тремя малолетними детьми. В его голове кружилась только мысль об отправке ее к своей матери в деревню, до которой было всего несколько десятков километров. Но как объяснить там самую простую вещь: почему он вызвался оказать помощь неизвестно кому? Простые деревенские люди хоть и сердобольны, и окажут поддержку каждому, кто будет молить их об этом, но появления женщины с тремя детьми могут не понять.

– Сдам ее в санитарный поезд! – произнес он сам себе и шагнул в сторону уже построившегося вдоль дороги обоза из одиннадцати повозок, на каждой из которых лежали по два раненых.

– Первый раз вижу, чтобы школьнику-десятикласснику кто-то доверил такое руководство. Видать, парень стоит того, – произнес хирург кому-то из стоящих рядом с ним санитаров, когда Алексей удалился в направлении подвод, чтобы пересчитать их, сверить со списком и найти место для женщины и ее детей, над которыми он невольно взял опеку.

Через два часа, проведенных в пути, он позволил возничим сделать привал. А сам, борясь с усталостью, снова отправился считать в темноте людей и повозки, часть из которых все время отставала в пути, вязла в дорожной грязи, иногда застревала и задерживала всю колонну, требуя оказания помощи.

Несмотря на почти полную темноту, юноша смог вспомнить место, в котором сейчас находился. Поблизости должны были стоять две деревни. В них он рассчитывал договориться о том, чтобы оставить на постой взятую им на поруки женщину с тремя маленькими детьми. Он оставил мысли о посадке ее в санитарный поезд, поскольку шел холодный ночной дождь, от которого промокла почти насквозь одежда и на самих девочках, так напоминавших ему сестер, и на одеялах и пеленках грудного малыша, все время находившегося на руках у матери.

Достучаться в дома первой на пути деревни у него не получилось. Испуганные войной люди либо не открывали двери, хотя и были дома, либо бранились и с руганью и угрозами гнали юношу от порога. Лишь в последнем по счету доме во второй на пути деревне его хозяйка, пожилая старушка, несколько раз тяжело вздохнув, согласилась приютить женщину с ее детьми.

– Пусть приходит. Не потеснит, – тихо произнесла она, стоя в дверях, и добавила: – Только я бедно живу. Лишнего куска хлеба в доме нет. Сладко ей не придется. Разве что крыша над головой есть, дровами запаслась да печь не чадит.

Шатаясь от усталости, Алексей привел своих подопечных к сердобольной старушке и отдал ей в благодарность за приют свою плечевую котомку с остатками продуктов. Больше у него ничего не было, кроме портфеля с тетрадками да вещмешка с кое-какой своей одеждой.

С этого момента ему стало как будто легче. Очень быстро, без слов прощания он расстался с женщиной и ее детьми, считая, что теперь может сосредоточиться исключительно на поиске полустанка и ожидании возле него санитарного поезда. Это и была его конечная цель, приказ старшего и важное задание, от выполнения которого он не мог теперь отступить. Постепенно он свыкся с тем, что не участвует в непосредственной обороне города, а отвечает только за людей, лошадей и повозки. Крайне непривычным ему самому, а еще больше тем, кто находился в его подчинении, было то, что руководить обозом с ранеными поставили совсем юного человека. Никто из возничих даже не догадывался, что Алексею нет еще и семнадцати лет. То ли его серьезный вид делал парня взрослее в чужих глазах, то ли его назначение старшим в обозе делало его солиднее, поскольку юнца никто не подумает поставить на такую ответственную работу.

– Да вон тот полустанок, – кивнул ему в нужную сторону один из подчиненных Алексея, что вел телегу в голове обоза. – Из леса выйдем, и там с полторы версты останется. Даже никуда сворачивать не надо. Прямо по дороге и двинемся.

Юноша выдохнул. Еще одной проблемой для него становилось меньше. Оставалось лишь дождаться санитарного поезда да передать его команде раненых из числа тех, кто лежал на повозках, страдал от боли, терпел ее, стонал в муках и ждал, когда тряска от езды по лесным и проселочным дорогам закончится.

– Да вот же он! – едва не воскликнул Алексей, когда увидел далеко впереди, сквозь утренний полумрак, долгожданный поезд, что стоял на путях прямо возле полустанка.

Он приказал возничим остановиться и ждать в лесу, под деревьями, чтобы не быть обнаруженными врагом. А сам побежал вперед, к железной дороге, чтобы доложить о себе, о прибытии обоза с ранеными, показать их список, который получил из рук хирурга – начальника развернутого в мастерских промкомбината полевого госпиталя. По мере приближения он сбавил ход и с удивлением начал разглядывать стоявший на путях поезд. Тот однозначно не был похож на санитарный, пассажирский или товарный состав. Глаза Алексея по-мальчишески загорелись. В нескольких сотнях метров от него находился самый настоящий бронепоезд – легендарная гроза всех врагов его страны. Он не мог сейчас поверить, что впервые в жизни видел то, чего и не мог мечтать увидеть.

Бронированный состав. Клепаные стальные листы повсюду. Орудийные башни с торчащими из них пушками. Пулеметы в бойницах по бортам вагонов. Зенитные орудия, направленные стволами вверх. Паровоз, обшитый броней, непривычно стоящий в середине, а не спереди, как обычно. Вокруг суетились солдаты в комбинезонах и шлемах танкистов.

– Стой! Кто идет?! Стрелять буду! – остановил Алексея громкий голос часового, которого он даже не заметил, следуя напрямик к бронепоезду.

Юноша, растерявшись, замер на месте, не зная, что ответить тому, кто уже скинул с плеча винтовку и направил ствол в его сторону.

– Что там у тебя? – остановил его действия голос кого-то другого, прозвучавший издалека.

К часовому сзади быстро приближался человек в фуражке на голове и с командирской сумкой на боку, которую он прижимал на ходу к