Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Тени начали сгущаться в портиках квартала Мелите. Саронический залив дышал на Афины сыростью. День душного аттического лета клонился к окончанию. Даже стертые временем лица богов на уличных гермах и гекатах, казалось, размякли от влажной обволакивающей жары.

Перикл с Геродотом провели этот полдень под ветвями акации. Бьющая изо рта каменного дельфина струя выводила незатейливую мелодию в бассейне нимфея.

С крыши перистиля то и дело слетали воробьи, чтобы подобрать крошки возле ног собеседников. Один даже уселся на краю столика для еды, но тут же сорвался, словно испугавшись собственной наглости.

Галикарнасец разворачивал один свиток за другим. Во время чтения его голос то возвышался, то понижался, как у опытного актера. Перикл внимательно слушал.

Наконец, дождавшись, когда Геродот прервался, чтобы отпить из канфара, он спросил:

– Какова основная идея твоего рассказа? Что ты считаешь в нем самым главным?

Геродот задумался.

Потом смущенно ответил:

– Так сразу и не скажешь… Я вообще-то пока не закончил… Хочу описать грандиозные сооружения как эллинов, так и варваров, которые мне удалось увидеть собственными глазами… А еще для меня важно, чтобы люди знали, какие именно причины лежат в основе тех или иных событий.

– Ну, хорошо… – согласился Перикл. – Тогда что ты намерен написать о причинах войны эллинов с персами?

Геродот начал загибать пальцы:

– Ахемениды мечтали о господстве над всей ойкуменой – это раз. Советник Гиппий, которого народ изгнал из Афин, подстрекал Дария к нападению на Элладу, рассчитывая снова прийти к власти – два… Жадные до денег и почестей родственники склоняли Ахеменидов к военному походу – три. Например, Ксеркса подначивали его двоюродный брат Мардоний и дядя Артабан…

– Достаточно, – прервал его Перикл. – Теперь послушай меня… Если ты напишешь именно так, то Народное собрание может упрекнуть граждан, которые перед началом войны были первыми лицами в Афинах, в преступном бездействии… Или даже хуже того – в попустительстве, из-за которого погибли тысячи эллинов. Спросят: если не удалось избежать войны, то куда пошли средства, потраченные на поддержание деятельности катаскопов в Малой Азии и Персиде… Или почему не были своевременно направлены посольства для урегулирования спорных вопросов… Что, в Элладе мало золота для подкупа влиятельных лиц в Персеполе? Пострадает их светлая память, их потомки лишатся привилегий и уважения афинян… Начнутся разбирательства, суды, преследования… И кому от этого будет лучше? Почему бы не написать, что обида или месть сильных мира сего могут привести к неисправимым последствиям… А еще лучше – будто это боги влияют на ход исторических событий. Например, Мойры наказывают тех, кто упивается чрезмерным счастьем… Или что человеком часто движет страх перед богами.

– Кого ты имеешь в виду? – спросил Геродот.

– Вернемся к Ксерксу… – пояснил Первый стратег. – Хорошо, пусть будут родственники… Допустим, Мардоний подговорил его к нападению. Ксеркс сначала согласился, но позже подпал под влияние Артабана, который начал его отговаривать. После этого… Скажем, ночью ему является призрак, который упрекает его в бездействии и грозит карой за малодушие… А? Как тебе? И потом этот же призрак является Артабану. В результате Артабан меняет свое мнение и советует Ксерксу напасть на Элладу.

Геродот наморщил лоб.

– Сновидение?

– Да… Можно и не одно… Еще добавить совещание магов, которые все наваждения шахиншаха толкуют в пользу войны. Ну, ты сам прикинь, как обыграть эту ситуацию… В общем, как-то так… Ну, что скажешь?

– Подумаю, – ответил галикарнасец.

Они засиделись в перистиле до вечера, разговаривая и попивая вино из канфаров. Лишь когда домашние рабы зажгли факелы, а в кусте олеандра запел соловей, хозяин дома предложил гостю перейти в андрон.

* * *

443-й год до н. э.

Фурии

Геродот осторожно взбирался по шаткой деревянной лестнице на строительные леса. Над головой мелькали сильные икры Гипподама. Когда ветер раздувал хитон архитектора, Геродот отводил глаза. Срамота…

Наконец, он устало ввалился на дощатый настил. Гипподам уже ждал друга с довольной миной на лице. Глаза сверкают, как у молодого, улыбка рвет седеющую бороду, лоб покрыт испариной.

– Вот! – Гипподам провел рукой над берегом Терентского залива, словно полководец с высоты холма над полем выигранного сражения. – Тут и строимся.

Слушая архитектора, Геродот огляделся.

С севера и юга к заливу подползают горы. На востоке за мысом Кримисса разливается бескрайняя морская синева, испещренная белыми точками парусов. На запад не посмотреть из-за того, что за спиной топорщатся глыбы бута, перепачканные глиняным раствором.

Ясное дело… С чего начинается стройка полиса? Конечно, со стены цитадели. А пока ее нет, жители ютятся в землянках и шалашах, чтобы не распылять силы и средства.

Но только не в этот раз. Денег на строительство заморского полиса Совет Пятисот не жалеет, рассчитывая на будущие поставки зерна. А значит, его можно строить так, как на душу ляжет. Вот Гипподам и размахнулся. Решил застроить вообще всю равнину между реками Сибарис и Крафис.

В дельте Сибариса высились штабеля строевого леса, груды щебня, кучи извести, песка и каменной крошки, а также навалы бутовых и тесовых камней. Отделочные мраморные плиты были сложены в аккуратные горки.

От речного порта к новостройкам тянулась вымостка, по которой катились подводы на воловьей тяге с готовыми досками и брусьями. Над равниной зависла устойчивая пыльная пелена.

Архитектор не умолкал:

– Старый Сибарис я не тронул. Он после затопления кротониатами водой из Крафиса скорее на болото похож, чем на город… Больше ста лет прошло… Не выковыривать же фундаменты из ила.

– Что, все так плохо? – поинтересовался Геродот.

Гипподам махнул рукой:

– Ты себе не представляешь, сколько с прогнившими домами намучались те, кто приплыл из Афин с Лампоном и Ксенокритом три года назад. Плесень везде, доски в труху, мокрицы ползают… Штукатурка садиться не хочет. Вечером ты ее налепил, а к утру она вся валяется под стеной ошметками. Туманы здесь по утрам… Кроме того, поговаривают, будто вода из Сибариса делает лошадей пугливыми… Зато новый город леплю, так сказать, по своему разумению. Помнишь, я вам как-то у Перикла рассказывал про плановую застройку?

Дождавшись кивка Геродота, Гипподам продолжил:

– Так вот… После Пирея мне теперь легче представлять общий вид.

Он начал рубить ладонью воздух, будто повар, разделывающий на кухне цыпленка:

– Вон там – четыре продольные улицы пойдут. А вот так – три попоречных… Всего – двенадцать кварталов, по числу полисов-членов Дельфийской амфиктионии… Но это первоначальный план. По мере того как образуются первые кварталы, Городской совет решит, нужно ли расширяться. Может, и другие полисы пришлют переселенцев… В центре – агора и теменосы. Там же будет рынок, чтоб люди с окраин