Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Вот он снова возле Геродота. Снова зашел ему за спину. Опять рывком поднял кисти рук. Приставил скребок к большому пальцу. Еще рывок… И окровавленная роговая пластинка полетела на грязный пол.

По стойлу разнесся вопль невыносимой боли. Геродот опустил голову и обмяк – боги из сострадания снова отняли у него сознание. Давая передышку перед следующей мучительной пыткой.

И в этот момент…

Кобон, публично рыночный надзиратель в Коринфе, а негласно связник Перикла, забеспокоился, когда Геродот не вернулся с Акрокоринфа. Галикарнасец отправился туда по его поручению для осмотра лагеря лакедемонян.

Задание не казалось ему сложным. Сам бы сходил – да годы не позволяют. Утром подняться в цитадель, к обеду – спуститься. За это время побродить по священному участку перед храмом Афродиты, для отвода глаз зайти в храм Геры Бунаи, потом принести бескровную жертву на алтаре Гелиоса. Описать лагерь лакедемонян лично по возвращении.

Для катаскопа – все просто. Даже если придется вычислять количество отрядов-эномотий в лагере. Наверняка Спарта прислала не больше лоха из пятисот гоплитов, так что подсчет палаток не должен занять много времени. А коней подсчитать и того легче, потому что в лохе их должна быть сотня.

Неужели галикарнасец попался гарнизонному дозору… Конечно, любой человек, открыто наблюдающий со склона холма за лагерной жизнью и передвижением гоплитов, вызовет у ополченцев подозрение.

Но Геродот – опытный разведчик. Изучивший десятки, если не сотни вражеских лагерей и крепостей в тяжелых условиях. Можно сказать: поднаторел в слежке. Он сумеет даже на людях восторгаться храмом или памятником, краем глаза высматривая то, что ему нужно.

Чужестранец всегда как на ладони. Однако в Коринфе афинский торговый преставитель, пусть и говорящий на ионийском диалекте, должен чувствовать себя, как дома, потому что он – тоже эллин.

Геродот просто не мог проколоться. Но тогда почему его до сих пор нет? Кобон задумался. Возможно, до Акрокоринфа он так и не дошел. С ним могло что-то случиться по дороге.

Обычные бандиты на Фенеатикийской дороге в пределах хоры Коринфа не орудуют из страха перед конными дозорами. Боевики подпольной ячейки Спарты? Могут… Но о прибытии в Коринф афинского разведчика знали только он сам и Перикл.

Личные враги Геродота? Вряд ли… Он здесь всего второй раз. Ссора в порту? Обидел кого-то на улице? Но он никогда не был грубияном… Надо выяснить, чем галикарнасец занимался в предыдущие дни.

Первым делом Кобон дал указания двум домашним рабам. Одного послал в Акрокоринф разузнать, не был ли вчера арестован крепостным дозором какой-нибудь подозрительный человек. Другой отправился в Лехей.

Из Акрокоринфа раб вернулся растерянным. Ополченец в воротах обол взял, при этом божился, что с утра в крепость заезжали только телеги с провиантом. Одинокого путника он бы запомнил.

Посланный в Лехей раб доложил о разговоре с портовым распорядителем. Тот подтвердил – да, Харисий отгрузил мед Мосхиону в день прибытия.

Корабль стоит у причала со свернутым и притянутым к верхнему рею парусом, швартовочные концы прочно обмотаны вокруг тумб, на палубе никого нет. Куда именно команда пошла из порта, ему не известно.

Кобон знал, что Геродот и Харисий остановились у торговца сладостями с Морской улицы. И теперь все ниточки вели к нему. Озадаченный рыночный надзиратель отправился к Мосхиону.

Тот не скрывал удивления:

– Последний раз мы с ним виделись сегодня утром. Он позавтракал и отправился на Акрокоринф. А я пошел по своим делам… Случилось чего?

Кобон ответил вопросом на вопрос:

– Что он делал вчера?

– Отдыхал… После диктериона. Мы там два дня назад были – я, он и Харисий. Только я там не ночевал. Еще вечером вернулся домой… Мне теперь много не надо. Искупал красного коня в нарастающий месяц – и свободен до убывающего. Еще и жена своего требует…

Торговец сладостями хохотнул. Однако Кобон не разделял его благодушия. Опыт подсказывал опытному связнику, что Геродот в беде. Но если он раскрыт как разведчик Совета Пятисот – это одно. Если подвернулся под руку разбойникам с большой дороги – другое. А месть личного врага – третье.

Поэтому он решил сначала отсечь случайные обстоятельства:

– К кому ходили?

– К Никарете.

– В диктерионе не было ссор? Каких-то неприятных ситуаций? Опиши, что помнишь…

– Так это… – Мосхион задумался. – Мы пришли… Никарета сразу Лаису вызвала. Геродот, как ее увидел, весь аж в лице изменился. Так она ему запала. Глаз с нее не сводил. Ну, вот… А потом он послал к тебе за деньгами мальчишку-андрогина… Геродот с Лаисой ушли. Я пошел к халдейке Цире. Харисий тоже остался. Утром пришел.

– Утром? – взвился Кобон. – Где он сейчас?

– Спит, наверное… Он после диктериона не просыхает. Еще там начал.

– Позови!

Пришел заспаный и помятый мореход. Но сон у него как рукой сняло, когда Кобон обрисовал ему ситуацию.

Харисий сразу заявил:

– Да – был шум… Какой-то постоянный любовник Лаисы громко возмущался, что она занята. А Никарета его к ней не пускала. Даже громилу привратника позвала. Я почти не спал… А утром вино глушил в гинекее, когда он явился. Поэтому все видел.

– Пошли к Никарете! – прервал морехода Кобон.

Бывшая гетера сначала все негодующе отрицала, но когда Кобон пригрозил ей закрытием заведения, сменила тон. Узнав, где живет покровитель Лаисы, он отправил сопровождавшего его раба собирать своих боевиков.

Напоследок расплакавшаяся Никарета попросила Кобона не говорить Шамаиму, кто его выдал, так как о нем ходят дурные слухи. В подтверждение своих слов коринфянка призналась, что штабелевщик расплачивается не только коринфскими серебряными статерами, но и афинскими тетрадрахмами. Бывает, что и золотом… А откуда у портового работяги такие деньги?

Кобон сразу заподозрил штабелевщика в двойной жизни. По словам бывшей гетеры, тот появился в городе не так давно. Если бы он имел связи или занимал высокую должность, Кобон о нем бы уже знал.

Но этот таинственный незнакомец сорит деньгами и качает права. И эти слухи… Золото, работа в Лехее… Неужели он напал на след «ночных вешателей»? Пока рыночный надзиратель ждал своих рабов, пришла уверенность: штабелевщик – один из банды грабителей, возможно, главарь.

К дому Шамаима отряд из шести боевиков подходил со стороны яблоневого сада, чтобы не спугнуть хозяина. Кобона несли в форейоне четверо рабов. Солнце уже садилось, добавляя багрянца ослабевшим от тяжести плодов ветвям.

Часового перед воротами снял лучник. Но тот успел вскрикнуть. На шум выбежал еще один бандит. Однако кравшиеся вдоль стены рабы Кобона времени зря не теряли. В короткой схватке он был зарезан.

Дальше драка проходила уже