Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

– Эй, охрана! – позвал он. – Позовите ко мне шейхов!

Минут через десять, отвернув полог шатра, к нему торопливо вошли заспанные шейхи. Его священнослужители, духовные наставники и спутники в кровавых походах.

Он рассказал им то, что увидел во сне. О женщине в светящихся одеждах. И о том, что она поведала ему.

Шейхи долго думали. И один из них вдруг сказал:

– Я знаю, кого ты видел, государь. Кто приходил к тебе.

– Говори, – потребовал Тимур.

– Это мать Исы – Марьям.

– Пророка Исы? – нахмурился Тимур.

– Да, повелитель, – ответил шейх. – Русы считают Его своим Богом, ты знаешь об этом, сыном Аллаха. К тебе приходила Марьям, она защитница всех русов. Она для них дороже родной матери. И они верят ей не меньше, чем самому Исе.

– Она говорила со мной свысока, – молвил Тимур. – Как вы посоветуете мне поступить?

– Марьям очень сильна, – сказал самый старый шейх. – Испытывать ее терпение – плохое занятие. Это все, что мы можем сказать.

Тимур кивнул:

– Ступайте.

Шейхи удалились. Он задумался. Потом закрыл глаза. Тимур вновь увидел ее, Марьям, в светящихся одеждах, ее пронзительный враждебный взгляд, и почувствовал жар пламени, которое обжигало его во сне со всех сторон. Тимур потребовал чашу вина, ему осторожно поднесли, и он выпил ее до дна. Но что это было за пламя, которое опалило его? Откуда оно? Адское пламя! Но почему? Разве он поступал не так, как требовал от него Аллах? Безжалостно убивал неверных, как собак, строил мечети, уважал шейхов, везде насаждал ислам. А если и убивал и мучил своих единоверцев целыми народами, то лишь тех, кто мешал ему строить его собственную империю, его великий султанат на земле.

Где-то рядом догорал город Елец, где-то за пологом шатра звучала под перезвон струн печальная песня азиатского пастуха. Тимур вновь и вновь думал: все ли он делал так, как было должно? Он не успел заметить, как стало светать, и птицы запели в деревьях, которых так было много в этом диковинном зеленом краю, именуемом Русью…

3

В коломенских лесах, да на зорьке, стоял с войском и ждал ворога великий князь Василий Дмитриевич. На этой южной дороге в любой день и час могли появиться первые разъезды туменов хромого живодера. Но свои разведчики должны были опередить их и сообщить о приближении неприятеля. Тяжелые думы одолевали молодого великого князя. Отцу его, Дмитрию Ивановичу, выпала сеча с жадным и коварным темником Мамаем, узурпатором ханской власти, а ему? С самим дьяволом! Но Донской был великим полководцем, а он только сыном его, наскоро успевшим перехватить толику опыта и государственной мудрости, едва вернувшись на родину. И вдруг такая обуза? Так может, перепутал что-то Господь, и не он, Василий, должен был встречать Хромца на старой коломенской дороге?

«Батюшка, батюшка, вот когда нужен ты земле русской! – сокрушенно думал Василий, едва не выдавая себя горячим шепотом. – Но если видишь ты нас с небес, упроси Господа дать мне и людям моим силы и мужества отстоять Русь!» Только обликом не мог выдать своих чувств Василий Дмитриевич, не имел права. Все его ратники должны были твердо знать: кремень их молодой государь.

– Ты совсем скис, великий князь, – вздохнул рядом с ним подъехавший богатырь в тяжелом доспехе.

– Так заметно?

Молодой хозяин Москвы упрямо смотрел на дорогу.

– Есть чуток. Знаешь, Василий, о ком я с тоской нынче вспоминаю?

– Об отце Сергии, молитвеннике земли Русской?

Ушел три года назад великий человек из земной жизни и теперь молился у престола Господа, с небес, за свой народ. Так думали все без исключения русские люди.

– О святом человеке я всегда помню, – нахмурился Добрыня. – Его благословение у меня в сердце.

– Об отце моем, Дмитрии Ивановиче? Полководце великом, друге твоем?

– И о нем я ни на час не забываю.

– Так о ком же? – обернулся Василий. – Скажи, не томи.

– О Тохтамыше – и тоскую, и переживаю, и плачу горькими слезами.

Молодой великий князь недоуменно уставился на товарища, но улыбка вдруг коснулась его губ:

– А-а, понял тебя.

– Понял? Хорошо. Даже ругаю себя за это, мол, ведь собака собакой, черт басурманский, – продолжал Добрыня, – но когда на весы два зла положишь, тут все ясно и становится. Хоть и сволочью он был, вероломным и жестоким злодеем, но своим злодеем-то. Знали мы его, басурманина, как свои пять пальцев. Бросай золотишко в его пасть, кланяйся, и жив останешься.

– Верно ты говоришь, – согласился Василий. – Свой был царь, злыдень, но свой; договориться можно было, откупиться.

– Вот-вот. Не жилось спокойно степному волку в Орде. Не буди лихо, пока тихо. Так ведь нет, разбудил! А сам утек. Где он сейчас? Ищи – свищи! – и тотчас прервал плач по хану: – Слышь, Василий? – Добрыня кивнул вперед. – Копыта стучат на дороге!

– Ага, слышу, – подхватил Василий Дмитриевич.

И оба уставились на быстро нарастающий звук.

– Ты бы назад подался, на всякий-то случай, – посоветовал Добрыня. – Вдруг не наши – их разведчики?

Но Василий с места не двинулся. Вперед выехал и Кручина, а за ним и охрана княжеская потянулась. Все положили руки на эфесы мечей. И тотчас на дороге показался разъезд. Засвистели соловьями – свои! Скорый топот копыт уже несся по лесу. Подлетели.

– Ну что, близко он, Хромец? – спросил воевода Кручина.

Разведчики, скакавшие долго, сутки, а то и поболее, дышали тяжело, хлопали глазами.

– Чего молчите? – поторопил своих молодой князь. – Языки вам, что ли, подсекли по дороге?

– Да свистели-то хорошо, как соловьи-разбойники, – заметил Добрыня. – Говори уже, Артамон! – обратился он к старшему.

Но лица разведчиков на самом деле сияли. Хоть и молчали они. Слова искали! Переглядывались.

– Великий князь, – переведя дух, наконец вымолвил старший. – Дело-то – невидаль!

– Да что такое, говорите толком! – потребовал Василий.

– Уходит Хромец-то!

– Куда уходит? – вопросил князь.

– Да прочь уходит! – взволнованно сообщил второй.

– Сами видели! – подтвердил третий. – Повернул войско у Ельца – и прочь полки его пошли с пепелища, и не в нашу сторону.

Новость ошеломила всех. К ним подходили воины.

– Может, обманом хочет взять? – не веря ушам, нахмурился Кручина. – Задурить? Обойти? Он ведь хитер, этот Хромец!

– Да чего им с нами играть-то? – поинтересовался князь Василий Дмитриевич. – С какого такого перепугу? – строго взглянул на разведчика: – Точно не обман?

– Да какой тут обман?! – воскликнул первый разведчик. – С обозом уходят! Великой толпой! От Москвы прочь!

Их уже тесно обступили ратники. Все задавали один и тот же вопрос: «Хромец от Москвы уходит? Как же так? Не будет битвы?» А то все уже к смерти приготовились,