Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

Василий Дмитриевич взглянул на Кручину.

– Что, князь? – вопросительно кивнул тот.

– А ты еще не понял, воевода?

– Я понял, великий князь, – покачал головой Добрыня Никитич. – Подумал, и аж сердце зашлось.

Наконец-то и Кручина смекнул.

– Да будет тебе?! – сам захлопал глазами. – Пресветлый князь?! Чудо, стало быть, свершилось?!

Василий Дмитриевич кивнул:

– Богородица помогла. Владимирская Божья Матерь. Недаром же крестный ход устроили – сколько раз Москву обошли в эти дни! Сколько людей просили у Богородицы прощения и благодати, сколько молитв было в слезах прочитано, сколько жен просили у нее заступиться перед Господом, Сыном своим, за народ русский, за отцов, мужей и сыновей своих. Услышала Пречистая молитвы наши! А что еще может быть, воевода? Почему людоед вдруг ушел? Сам думай!

Многие думали об этом. Десятилетиями и столетиями будут головы ломать мудрецы: отчего ушел кровожадный Тимурленг из-под Ельца, почему не дошел до Москвы, не истребил всех, кто попался ему под руку? Богородица помогла? Или грабить в стране русов было толком нечего? Как бы там ни было, но русские летописи оставляют красноречивое воспоминание о завоевателе: «Вельми нежалостлив и зело немилостив, и лют мучитель, и зол гонитель, и жесток томитель». И обрывают поход Тимурленга на несчастном Ельце, сгоревшем дотла, и на пророческом сне, который привиделся завоевателю: в нем явилась к азиатскому правителю женщина в сияющих белых одеждах и повелела уходить прочь. И сказали ему мудрецы-шейхи, толкователи снов, что видел он Мириам, мать Исы, Сына русского Бога. И ушел Тимурленг с армией, которая могла бы при ее многочисленности, жестокости и военном умении стереть Москву и подвластные ей княжества с лица земли.

А вот в Сарае, ожидавшем расправы, в отличие от страны русов, пограбить что было. И с избытком! Потому что все добро стекалось со всех уголков Золотой Орды в ее столицу – один из самых многолюдных и богатых городов мира.

Тимур и его полководцы, практически не встречая препятствий, прошли все западное крыло Дешт-и-Кипчак, убивая всех татар, служивших Тохтамышу, и всех неверных, иначе говоря христиан, без разбора, кому бы они ни служили. Для последних было только одно – «беспощадные стрелы джихада». Чагатаи захватили и разграбили Сарай, потом прокатились разорительной и убийственной волной вдоль Волги и Дона, захватили и разграбили Хаджи-Тархан (Астрахань. – Авт.), который на правах второй – морской, международной, торговой – столицы был не менее богат, чем Сарай, прошли Азов, Кубань и через Кавказ, с грабежами и резней, перевалили через его Большой хребет. С несметными богатством, рабами и рабынями чагатаи ушли в свою родную Среднюю Азию – страну испепеляющего солнца, благословенных оазисов и богатейших городов Междуречья, на родину Амира Тимура, в Самарканд.

Поход закончился в 1396 году. Подводя ему итог, летописец с гордостью перечисляет все занятые страны и народы и в конце замечает: «Выжившие и бежавшие, кто еще остался в стране Дешт-и-Кипчак, изничтоженные, блуждали, странствовали в степях и весях».

Дело было сделано: от государства хана Тохтамыша, от Золотой Орды, не осталось и следа. Теперь весь Дешт-и-Кипчак, все Половецкое поле принадлежало Хромцу. Во главе улуса для вида он поставил кукольного хана Кайричак Оглана, которого мог сместить в один момент. Чингисхан мог негодовать, на небе ли, в аду ли, на простого эмира из Кеша, но этот амбициозный эмир перевернул весь существующий порядок вещей. Он презрел и растоптал Ясу Чингисхана, его священный закон, по которому только Чингизиды могли становиться правителями великих государств, остальные должны безропотно прислуживать им. Новый завоеватель сказал всему миру: «Теперь я хозяин на этой земле. Да будет так!»

Глава седьмая. Воинственный тесть Витовт

1

В 1392 году Витовт Кейстутович стал великим князем Литовским. Этот титул он получил от ненавистного двоюродного брата, польского короля Ягайло. Чтобы закончить бесконечную войну, забравшую столько сил и средств, Ягайло сделал этот шаг – оторвал от сердца титул и отдал его Витовту. Наконец, братья были равны перед литовским народом, а Ягайло был еще и королем.

Ягайло понимал: обкраденный кузен, отца и мать которого он убил, не успокоится, пока ему не бросят жирную кость.

И кость была брошена. Кузены встретились 4 июля 1392 года в замке Остров, там и было подписано знаменитое «Островское соглашение». По нему Витовт, номинально подчиняясь Польше, становился хозяином Литвы, но без передачи княжества по наследству. После его смерти Литва возвращалась Польше и потомкам Ягайло и Ядвиги, если таковые появятся. Этого только Витовту было и нужно. Он хорошо знал: иного человека только впусти в дом – там он и останется. И попробуй, прогони. Костей не соберешь. Он был именно таким человеком. Что особенно радовало сердце Витовту, так это вернувшееся ему родовое Трокское княжество, нагло у него отобранное, по которому он всегда тосковал.

Хищный и вероломный, точно такой же, как и Ягайло, великий князь Витовт был куда более амбициозным и талантливым политиком и полководцем. Он знал, что застрял в гражданских войнах, потерял в их кровавой пучине более десяти лет, сражаясь за литовскую корону. Но она была для него только началом! Его устремления неслись куда дальше! Он все так же то дружил, то враждовал с Тевтонским орденом, часто обманывая рыцарей и в душе смеясь над ними, старался держаться ровно с Польшей, но планы вынашивал поистине великие. Все чаще он смотрел на восток, куда в прежние времена то и дело устремлялся с ратями его дядя Ольгерд, отец Ягайло, пока Кейстут оборонял родину от Ордена. Витовт зарился на Смоленское княжество, но это было только начало, он жадно приглядывался ко Пскову и Великому Новгороду, богатым торговым северным городам, бросал взгляд на Рязанское княжество. А в самом центре этих земель было великое княжество Московское, принадлежавшее его зятю и родной дочери, а значит и его, Витовта, будущим внукам.

Восточная Русь и Литва враждовали десятками лет. Дмитрий Донской, мальчишкой, прятался за стенами Москвы, когда ее то и дело штурмовали литовские полки Ольгерда. Так не стоит ли и ему, великому князю Витовту, раздвинуть свои границы пошире? Потому что он знал, умом понимал и чуял сердцем, что в будущем Литве и Руси не быть ни друзьями, ни братьями. Что одно государство рано или поздно должно поглотить другое. Загони двух волков в одну яму – они будут рычать и скалиться, а потом – рвать друг друга на части. Литва и Московия были именно такими хищниками. И рвали они друг друга уже давно, и