Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

class="p1">Как всегда, пехотинцы Тимура придвинулись к передовой линии, закрываясь чапарами и турами. Тысячи стрел готовы были вылететь в сторону врага из этих укреплений. Для конных соединений оставили проходы, но если понадобится, их сразу могли закрыть те же пехотинцы с деревянными щитами в полтора человеческих роста. Внук Тимура, старший сын Джахангира, Мухаммад Султан, наследник Тимурова царства, уже много раз показавший себя отличным полководцем, в этот раз получил большой центральный кул. Сам государь взял двадцать пять кошунов лучших бахадуров-ветеранов и готов был с ними прийти на помощь любому из своих полководцев.

Битва для Тимура началась с обидного поражения. Правое крыло ордынцев ударило по левому крылу чагатаев, но само не сдюжило атаки – получило достойный отпор и стало стремительно отступать. В числе преследователей оказался и сам Тимур, так ему хотелось поскорее наказать Тохтамыша! Но это был все тот же старый татарский прием ложного отступления. Но как мог попасться на него такой опытный воитель, как Тимур? Уже у своих позиций отступающие татары повернули коней, к ним присоединились другие, стоявшие в резерве, и все они сообща ударили по преследователям. Многие ветераны эмира Тимура погибли в этой схватке, сам он едва ушел от погони. Он поверить не мог, что его так просто обманули! Обвели вокруг пальца как мальчишку! Но мало того, татары, возбужденные удачей, сами стали преследовать чагатаев, те едва успели долететь до своего лагеря. Все спешились и, укрывшись за щитами и телегами, взялись за луки. Татар встретил шквал стрел. Но часть ордынцев ворвалась в лагерь. Тимура окружили его лучшие воины, он не мог погибнуть или, еще хуже, попасть в плен. Вокруг него кружили сотни татар и пускали тысячи стрелы в живую стену. И если бы не Мухаммад Султан, успевший подойти сам с кошунами лучших воинов, все могло бы закончиться трагедией для Тимура. Татары были отброшены, но великой ценой!

Левый фланг татар тоже удачно ударил по правому чагатаев, которым командовал Сайф ад-Дин. И тут пришлось спешиться и, встав за щиты, обороняться со всей свирепостью, на какую только были способны бахадуры Тимура. Летописец так описал защиту воинов Сайф ад-Дина в те часы: «Они взяли в руки щиты и, твердо поставив ноги на землю, стояли вкопанные, как горы».

Одним словом, армия Тимура оказалась на краю гибели. Первый день закончился и моральным, и физическим превосходством татар. Они были отчаянно храбры, они отомстили, и они ликовали! И ждали второго дня, потому что ночью можно сделать вылазку, но не более того. Большому сражению нужен ясный день. Ждали, чтобы победить.

Тохтамыш гордо смотрел на своих полководцев, когда открыл в ту ночь военный совет. Распределив их роли в грядущей битве, он сказал:

– Этого дня ждал каждый из нас – завтра мы должны победить!

Все татары были полны уверенности, что так оно и будет. Тимур на своем военном совете в ту же ночь был мрачен. Умаршах, на которого он всегда мог положиться, лежал в родовой усыпальнице, Мираншах выбыл из строя. Сами они едва выдержали натиск татар. Если бы не Сайф ад-Дин и Мухаммад Султан, они были бы уже разбиты.

Неужели Аллах отвернулся от него? Что он вновь сделал не так?

И тут вышел вперед четырнадцатилетний внук Тимура – царевич Рустам Умаршах, сын убитого Умаршаха. Десятилетним мальчишкой он наблюдал вместе с Тимуром за битвой на Кундузче. Рустам был не по годам сообразителен, учился на ходу, все схватывал, сражался как настоящий молодой лев. В нем, в повадках юноши, Тимур видел своего второго сына.

– Деда, прошу тебя именем Аллаха, дай мне завтра тумен лучших твоих бойцов – я отомщу проклятым татарам за наших бахадуров.

Тимур переглянулся с Сайф ад-Дином, усмехнулся:

– Завтра ты получишь свой тумен, Рустам.

Молодой принц зарделся от гордости – как же ему хотелось поскорее вступить в битву!

Второй день начался с поединка двух именитых беков и знатных бахадуров. Оглан Йаглибий, один из командиров хана Тохтамыша, Чингизид, выехал вперед и заносчиво вызвал на поединок чагатайского командира Усмана Бахадура. Татары почувствовали близкую победу – и это ослепило их. В разгар поединка Усман срезал Йаглибию голову и та покатилась по прибрежным камням Терека. Это было плохое предзнаменование – оно укололо Тохтамыша в самое сердце.

Через считаные минуты обе армии вновь двинулись друг на друга.

Недаром ночью Рустам Умаршах выпросил у деда тумен из лучших воинов. Рустам провел показательную атаку – его десять тысяч врезались в центр ордынцев, вошли, как нож в масло, поражая всех вокруг. Татары за ночь настолько уверились в победе, что не ожидали такого стремительного и яростного нападения. Как же Тимур, наблюдавший за этой атакой, гордился внуком! Увидев, как храбро и удачливо рубит врага Рустам Умаршах, что нет ему преград в бою, что сам Аллах ведет его, и другие чагатайские полководцы с новым пылом ударили по ордынцам. Татары, не ожидавшие такого напора, дрогнули.

Но все решило предательство.

Войско Тохтамыша было племенное. Огланы и беки со своими войсками приходили под стяги хана Золотой Орды. Как потом говорили, у вождя племени Актау были разногласия с Тохтамышем. Но может быть, он, этот вождь, был заранее подговорен и подкуплен разведчиками Тимура? Этот вождь стоял на правом фланге и был одной из опор хана. В самый разгар битвы он взял своих людей и увел с поля боя. В армии Тохтамыша образовалась брешь, которую с ходу закрыть не представлялось возможным. Правый фланг был обрушен напором чагатаев, а потом они зашли ордынцам в тыл. Еще вчера не сомневавшиеся в своей победе, татары, охваченные паникой, повернули коней и полетели назад. Отступление в ближайшие часы обратилось повальным бегством.

Тохтамыш не верил своим глаза. Он тоже грезил победой, за ночь свято уверовал в нее. Диким восторгом кипело его сердце! И вот, Тимур, эта черная туча на всё небо, вновь навис над его головой. Закрыл солнце, отнял победу! Глядя на катастрофу, которая стремительно разворачивалась перед его глазами и которой он уже не мог помешать, Тохтамыш бросил свите:

– Бог отвернулся от нас. Уходим!

И с избранными нукерами повернул коня и помчался с поля битвы на север – туда, где пока еще не было врага. Настигающие татар чагатаи, весело и грозно играя саблями, покрывали берега Терека трупами врагов. Десятки тысяч тел лежали повсюду. Эта битва началась на истребление и такой заканчивалась.

Но преследование хана на этот раз возглавил сам Тимур. Он только и успел сказать Сайф ад-Дину:

– Я