Чайный дворец - Элизабет Херман

– Спасибо.

Фрэнсис ухмыльнулся.

– Я бы хотела переодеться.

Стюард продолжал ухмыляться, пока она не открыла дверь, показывая, что его присутствие неуместно.

Заперев дверь, Лене села на кровать, беспомощно сжимая халат в руках.

Роберт в Кантоне… Вернется ли он сюда? Она закрыла глаза и мысленно воспроизвела каждую беседу между ними. Каждое прикосновение казалось ей упущенной возможностью, каждый взгляд – стрелой, не достигшей цели. Ей стало стыдно. Все это было самообманом. Для него она была лишь приятным развлечением. Оставалось лишь благодарить небеса, что обстоятельства и время не позволили ей окончательно упасть в объятия Роберта.

Она с тихим стоном запрокинула голову назад. Затем в ярости швырнула халат в угол, легла на кровать и попыталась удержать слезы. Напрасно. Слезы хлынули потоком, и всякий раз, когда она думала, что пора успокоиться, все начиналось заново.

Но в какой-то момент боль отступила, уступив место гневу. Она встала, вытерла слезы и налила воду из кувшина в умывальник. Ее волосы были настолько спутаны, что их, вероятно, придется остричь.

Когда Фрэнсис снова постучал, Лене попросила его принести ленты или что-то вроде шпилек, и хорошо бы гребень. Он вскоре вернулся с парой шпилек, вырезанных из птичьих костей, и почти новой щеткой для обуви. С большим трудом ей удалось собрать волосы в узел на затылке, а шелковый халат она подпоясала веревкой так, чтобы он хоть немного ее прикрывал. Позже она закажет у парусного мастера рубашку и штаны. Ужин уже дважды объявляли звоном колокола, и ей все больше хотелось есть. Ее наряд был далек от стандартов деловой женщины, но она надеялась, что господа проявят понимание, когда узнают всю историю.

Почти всю историю.

* * *

В кают-компании собралось все корабельное общество: капитан, офицеры и оба ботаника. Помещение было ярко освещено десятками свечей, свет отражался в полированном дереве, на серебре и фарфоре.

Господа уже стояли вокруг стола с бокалами, их щеки слегка порозовели. Зная о том, что будет дама, офицеры пришли в тщательно вычищенных мундирах. Лене извинилась за свой наряд, и капитан, старый моряк с белой бородой, галантно проводил ее к столу.

Из супниц поднимался соблазнительный аромат, а свежеиспеченный хлеб источал запах, сводивший Лене с ума. Капитан – у него было поэтическое имя Теолониус Мерривезер – превратил тост в своего рода проповедь, где Бог, чай, опиум и Королевский флот занимали почти равное место. Когда он наконец закончил, Лене быстро осушила свой бокал и схватила с серебряного блюда ломоть хлеба.

Суп, скорее густое мясное рагу, был приправлен карри и незнакомыми ей специями. Напротив Лене сидели Джордж Гордон и Натаниэль Валлич, офицеры разместились по краям стола, а капитан – рядом с ней. Прибора для Роберта не было.

– Лорду Нейпиру запретили вход в Кантон, – сказал Мерривезер. – Но он, разумеется, не станет слушаться. Мы же не позволим китайцам указывать нам, что делать.

Гордон и Валлич казались безразличными к теме.

– Губернатор Кантона объявил блокаду факторий, – продолжил капитан, жуя хлеб так, как, вероятно, хотел бы поступить с китайским губернатором. – Все китайские работники уже отозваны. Я слышал, что «Имоджин» и «Андромаха» уже в полной боевой готовности. Все может начаться в любую минуту.

– Станет ли здесь опасно? – спросила Лене, и все головы мгновенно повернулись к ней. – Я имею в виду для иностранцев в Кантоне. Что с ними будет, если начнется война?

Мерривезер сморщил свое обветренное лицо в подобии дружелюбной улыбки, которая, однако, могла показаться пугающей более чувствительным натурам.

– Они останутся в своих хонгах. Британский флот не станет наводить пушки на своих людей.

– А китайцы? Что обо всем этом думают китайцы?

Повисла тишина. Понадобилось несколько секунд, прежде чем офицеры снова начали есть и Мерривезер нашел ответ, который не должен был встревожить даму:

– Никто не знает, о чем думают китайцы. Если они вообще способны думать.

Смех был презрительным и громким.

Лене съела еще ложку рагу, думая о Кайвэн и Пу И. Несмотря на то как они с ними обошлись, она надеялась, что им удастся забрать деньги и покинуть Кантон как можно скорее.

Когда стюард снова подошел с серебряным блюдом, на котором лежал хлеб, Лене спрятала кусок в складках своего халата: Чжиху не должен голодать.

– Ну, в чайных делах китайцы нас обошли, – вставил Гордон, промокнув губы салфеткой. – Мы уже выкрали нескольких мастеров, и они справляются отлично.

Лене широко распахнула глаза.

– Вы похитили чайных мастеров?

– Уговорили. – Губы Гордона растянулись в самодовольной усмешке. – С легким применением силы. В британском плену им все равно лучше, чем на их отсталых плантациях. Эта страна катится в пропасть. Ей нужна дисциплина, нужна твердая рука. Вы сами это поймете, когда ваш маленький раб проявит себя.

– Он не мой раб.

– Ну, как бы там ни было, присматривайте за ним. – Валлич тонким голосом попросил соли и повернулся к Лене: – Расскажите нам, как вы попали в Китай. Путешествие поразительное для столь молодой дамы.

Капитан кивнул, и все обратились в слух.

Лене умолчала о виселице в Лере, а бордель Анны превратился в контору почтенной вдовы-купчихи, предложившей ей участие в деле. К тому времени, как подали основное блюдо – курицу с бамбуковыми побегами, – Лене уже рассказывала о плавании в Сингапур. Вернера Бреннике она благоразумно не упомянула. Когда за десертом – восхитительной красной смородиной – прозвучало имя Амрита, внимание господ усилилось. Мерривезер нахмурил лоб.

– Амрит был преступником и головорезом. Он вечно вмешивался в наши дела.

– Был? – переспросила Лене.

Первый офицер, высокий худощавый человек с длинным лицом, напоминающим собачью морду, и обвисшими мешками под глазами, взглянул на нее поверх своего бокала вина. Его взгляд был оценивающим, словно он пытался определить, сколько она может выдержать.

– Что произошло? – настойчиво спросила Лене.

– Он в тюрьме. Губернатор утверждает, что Амрит занимался контрабандой опиума, и собирается устроить показательный процесс.

– Дэн Тинчжэнь?

Все уставились на нее.

– Откуда вы знаете это имя?

– Я встречала его несколько дней назад.

Послышался звон столовых приборов, бокалы с вином, только что поднятые, были опущены.

– Вы встречались с Дэном? – Мерривезер обменялся многозначительным взглядом со своим первым офицером. – Где?

Лене рассказала о банде Шаня, но благоразумно умолчала о Чжиху. Ей удалось твердым голосом описать, как она оказалась в доме Ма И и как встретила там безжалостного губернатора. Мерривезер, который до этого относился к ней с добродушным высокомерием, теперь перебивал ее лишь краткими вопросами, касающимися в основном Дэн Тинчжэня и