Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Казалось, она жаждет касаться его, целовать. Если страсть ее и была притворной, ничто этого не выдавало. Все выглядело подлиннее любых ласк, которые оказывала ему мать в детстве или Мария в супружестве.

И правда… в темноте все женщины одинаковы… Эта точно такая же, как его жена…

А после она не отодвинулась, не завела разговор о политике или о долге, вместо этого продолжая ласкать его. Зачем? Он не мог понять.

Тогда она прошептала:

– По-моему, удовольствие вырастет в девять раз, если увеличить число наше до трех.

– Что ты хочешь сказать?..

– Обожди, увидишь, – пообещала женщина.

Она ловко поднялась с кровати, прошла по комнате и позвонила в звонок. В дверях появился слуга. Она что-то шепнула ему, тот кивнул, вышел, и дверь за ним затворилась.

– Вот, – сказала женщина, протягивая Дарнли огромный бокал вина, – освежись.

Скоро дверь приоткрылась со скрипом. В нее заглянул Риччо.

– Ну, как тебе такая компания? – нашептывала женщина Дарнли. – Делай все, что только пожелаешь.

– Ах, Риччо, друг мой, – промурлыкал Дарнли, – прошу, присоединяйся к нам. – Язык его от вина заплетался.

Риччо нерешительно приблизился к кровати.

– Мы тебя ждем с нетерпением, – вымолвил Дарнли.

Риччо было явно не по себе, но он покорно взобрался на кровать.

Женщина принялась умело раздевать его и, дойдя до штанов, взялась тщательно расстегивать их спереди, выдергивая каждый шнурок из петли длинными, медленными движениями. Клинообразная прореха расширялась. Внизу было шелковое белье. Наконец штаны были сняты. Остались лишь шелковые подштанники.

«А под ними… под ними скрывается то, что предпочла мне моя королева», – подумал Дарнли, наблюдая за происходящим, и остолбенел: члена совсем не было видно под кустиком курчавых волос, напоминавших метлы крестьянских женщин. Ничто не шевельнулось.

– Я только что кончил дело, – извиняющимся тоном проговорил Риччо, поймав его взгляд.

– Не важно, – сказала мадам. – Нам понадобится та часть тела, что еще сохранила девственность. По крайней мере, до нынешней ночи. – Она велела ему перевернуться.

Он, кажется, испугался.

– Нечего бояться, – успокоила она его и, когда он покорно лег на живот, принялась поглаживать ягодицы.

– Ну, дружок, не напрягайся, – рассмеялась женщина, заговорщически подмигнув Дарнли.

Она окинула Дарнли опытным взглядом и обнаружила, что плоть его вновь оживает, как оглушенный ударом по голове человек, который, ворочаясь, начинает подниматься на ноги.

Да, он испытывал возбуждение, но совсем не по тем причинам, о которых она думала. Его кровь будоражила мысль о насилии над мужчиной, укравшим у него жену, о принуждении его к тому, что ему мерзко, что унижает его…

– Да, в самом деле, – пробормотал он.

– Но не ты один должен получить удовольствие, – продолжала она. – У меня тоже есть желания, и я пристроюсь к вам так, чтобы они исполнились. Всем хочется чего-нибудь новенького, а одно мы с тобой уже пробовали. Я, пожалуй, потребую, чтобы мастер Дэви – так ведь тебя зовут, правда? – сыграл самую трудную роль. А от тебя, милый принц, мне понадобится лишь мягкий ласковый язычок. Но сперва погляжу, как вы устроитесь.

Дарнли чувствовал, как от Риччо исходит ненависть и страх, но это лишь усиливало наслаждение. Он хотел раздавить его, разорвать ему внутренности, опозорить его. Услышав болезненный стон Риччо, он ощутил себя победителем. Маленький итальянец окаменел.

– Говорю тебе, расслабься, – велела женщина.

– А-а-а!.. – взвизгнул от боли Риччо.

Дарнли видел, что Риччо приказывает себе расслабиться, но никак не может с собой совладать. Таким образом он побуждал лишь еще жарче разгореться жажду мести его противника.

«Тем лучше, – злорадно подумал Дарнли. – Сейчас этот негодяй получит по полной. За все заплатит».

Он жестоко терзал маленького человечка со всей злобой и грубостью, на какую был способен. Он сам чувствовал причиняемую им боль, хоть в то же время механически целовал женщину. Она вскрикивала, постанывала от наслаждения, но Риччо молчал.

Дарнли истязал Риччо еще долго после того, как удовлетворенная женщина откатилась прочь. Должно быть, Риччо удалось исполнить свой долг по отношению к ней, ибо она лежала в изнеможении с полуулыбкой на губах. Но кривые маленькие пальцы Риччо впились в подушку, зубы постукивали, когда Дарнли пробивался все глубже и глубже в его тело.

– Ради бога, остановитесь, – взмолился наконец Риччо.

– Нет, не спеши, время еще не пришло, – возразил Дарнли и налег посильней.

Риччо закричал.

И тогда Дарнли ощутил спазм, но совсем иной, чем все, что он испытывал когда-либо раньше. Эмоции захлестывали: рвущая душу ненависть и пьянящее рассудок ощущение удовлетворенной мести. Он испустил триумфальный пронзительный, дрожащий вопль. И рухнул всем телом на Риччо.

Лишь оторвавшись от него, он заметил на себе яркую кровь.

«Так вот что это было, такое скользкое, – подумал он, – вовсе не влага страсти… конечно, откуда бы ей взяться».

Риччо плакал.

– Тебе не понравилось? – с ухмылкой спросила женщина. – Ты уж нас извини… А знаешь, у меня есть прекрасная целебная мазь, она поможет облегчить боль…

Риччо скатился с кровати, схватил одежду в охапку.

– Ты дьявол, – бросил он Дарнли. – Еще пожалеешь, вспомнив этот день.

– Разве сейчас день? – хмыкнул Дарнли. – Я думал, ночь.

Женщина подняла оконную занавеску и взглянула на улицу.

– Светает. Ночь сменяется днем.

Риччо исчез.

Глава 26

Мария собралась было попросить Битон принести ей подбитый мехом плащ, но остановилась. Звуки песни, которую наигрывал Риччо, были так сладки, что ей захотелось дослушать до конца. И она не испытывала желания торопиться в купеческий дом, где ей предстояло обедать.

Она встала у окна маленькой столовой в своих холирудских покоях, глядя на огни, горящие на Кэнонгейт. Огни отражались в обледеневших камнях, как в зеркалах.

«Ходить надо поосторожней», – подумала она.

Теперь, на пятом месяце беременности, становилось трудней сохранять равновесие.

Песня допета. Пора.

– Благодарю, милый Риччо, – проговорила она, поворачиваясь к нему.

Он улыбнулся и пообещал:

– Есть еще две, я сыграю их в следующий раз.

– Битон, мой плащ, – устало приказала она.

Девушка вынула из гардероба одежду и поднесла своей госпоже.

– Тебе придется посылать во Францию за свадебными нарядами, – упрекнула ее Мария. – Ты уже не оставила портным времени. Помни – выбирай все, что пожелаешь; это мой подарок.

Мария Битон улыбнулась, но улыбка вышла скупой и натянутой. Неужели она все страдает из-за неудачного романа с этим всюду совавшим свой нос английским посланником Рэндольфом? Роман резко оборвался, когда Марии пришлось выслать его из страны за поддержку мятежа лорда Джеймса. С тех пор за Битон ухаживает ее земляк.

– Александр Огилви – счастливчик, – заверила королева Битон.

«Действительно, – думала Мария, – он прямодушен и честен и никогда