Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль

22

На самом деле Берроуз спасся не один. Второму каролинцу, чье имя не сохранила история, тоже удалось бежать. Как справедливо замечает Сувирия, благодаря доставленным ими сведениям ополчение Порт-Ройала поднялось по тревоге.

23

Описание бескровного продвижения войск ямаси к Порт-Ройалу, сделанное Сувирией, не совсем соответствует действительности. За время войны индейцы убили почти пятьсот мирных граждан. Будучи членом «штаба» Цезаря, Сувирия, возможно, не узнал о самых жестоких эпизодах, поскольку сам не принимал в них участия. Но, вероятно, этому есть и другое объяснение: человек, который был свидетелем ужасов Войны за испанское наследство, мог просто не принимать в расчет такое незначительное количество убитых. Как бы то ни было, наступление ямаси сильно взволновало население колоний.

24

Рассказ Сувирии подтверждается документами эпохи, которые отмечают, что главным средством эвакуации населения стало «судно, задержанное в порту по обвинению в контрабанде», и, вне всякого сомнения, речь здесь идет о «Пальмарине».

25

Монстром Сувирия называл Людовика Четырнадцатого, «короля-солнце».

26

Герой имеет в виду задание, которое ему часто приходилось выполнять во время обучения инженерному искусству в замке Базош. Оно заключалось в том, что его оставляли одного в комнате с выбеленными стенами, изолированной от всего мира.

27

Териак был весьма распространенным в XVIII веке средством «от всех болезней». Он готовился из огромного количества ингредиентов, и в его состав могли входить такие элементы, как змеиная кожа или растертый мозг летучей мыши. Обычно это лекарство принимали в крошечных дозах, а не пригоршнями, потому что некоторые из его составляющих могли вызывать галлюцинации.

28

Эта история подтверждается несколькими свидетелями. К тому же она произошла именно тогда, когда Франция и Испания вели дипломатические переговоры.

29

Бервик не преувеличивает. Самое радикальное крыло правительства требовало, чтобы после взятия Барселоны все постройки, как гражданские, так и религиозные, были сровнены с землей и в центре развалин был поставлен обелиск в честь Филиппа Пятого.

30

Эстеве Бальестер был каталонским микелетом, с которым Сувирия познакомился во время осады Барселоны. Бальестер погиб в бою во время решающего наступления.

31

Портрет Пере Жуана Барсело, нарисованный Сувирией, схож с описанием этого воина, которое мы находим в одном из писем бурбонского командующего одному своему соратнику. Вот что он пишет: «…И вышеупомянутый сеньор де Вайле отозвался о вышеупомянутом сеньоре Каррасклете так: маленького роста, такой смуглый, что похож на цыгана, и сухощавый».

32

Бурбонские оккупанты отмечали, что население с огромным интересом следило за любыми письменными свидетельствами политических событий, как в стране, так и в Европе, и поэтому называли каталонцев «нацией читателей романов».

33

Сторонников Австрийского королевского дома заключили в разные тюрьмы по всей территории Пиренейского полуострова, а некоторых отправили даже в столь отдаленные места, как Оран. Однако здесь Сувирия ошибается: Вильяроэль никогда не покидал своего места заточения в Ла-Корунье. Весьма вероятно, что в его памяти смешались различные эпизоды того времени, потому что ответ Филиппа Пятого на просьбу заключенных о хлебе зафиксирован в исторических источниках.

34

Как это ни странно, документы подтверждают версию Сувирии. Скученность людей в замке повлекла за собой взрыв и последующий захват города французской армией.

35

Сувирию ввела в заблуждение фамилия этого человека. На самом деле его звали Жуан Жак, и был он родом из Монтбланка, а бродяжничеством стал заниматься после того, как правительство отобрало у него собственность, которой он владел в Барселоне, за неуплату налогов. Скорее всего, эта собственность представляла собой здания, разрушенные во время обстрелов 1714 года, и он не смог расплатиться с властями, потому что больше не мог сдавать их внаем.

36

В романе «Побежденный» рассказывается о том, как в 1708 году Сувирия служил на стороне бурбонской армии во время осады этого города.

37

К тому времени бурбонские власти уже задержали четверых членов его семьи, которые значатся в документах как «Жуан Фолк и Жузеп, Пере и Марк Барсело». При этом власти признают, что все четверо не совершали никаких преступлений и арестованы только «в назидание Карраско, чтобы усмирить его и заставить отступить».

38

На самом деле заключенных было тридцать шесть. Суд приговорил двоих к виселице, а об остальных смог лишь отметить, что «их задержали только за то, что они были близкими родственниками вышеуказанного Карраско, а также иными его родственниками и друзьями, о которых военное командование и Судебные власти таррагонских земель собрали надлежащие сведения». Однако этого было недостаточно, чтобы освободить их, и все остались в заключении.

39

Им это не удалось. Согласно документам эпохи, монахи из монастыря Сант-Жуан пришли на поле между двумя враждующими сторонами и, поскольку никто не осмелился в них стрелять, смогли унести труп и предать его земле. Сувирия не питал большой любви к миру церкви, отчего, вероятно, и не упоминает об этом; а может быть, он просто не знал, что монахи не позволили солдатам Команды забрать тело, несмотря на все их угрозы.

40

К середине 1719 года только в пехотном полку Барселоны насчитывалось 270 бывших заключенных, покинувших тюрьму, чтобы служить в армии. Еще 33 узника были выпущены на волю, потому что оплатили вербовку 121 солдата, а еще пятеро внесли в казну полка 56 дублонов в обмен на свободу.

41

Когда Крона освободили, он отправил в Мадрид подробный отчет, который подтверждает рассказ Сувирии: «…мятежники этой страны и подразделения, которыми я командовал, сначала овладели всеми лошадьми, обмундированием и деньгами на общую сумму, превышающую тысячу дублонов, и разделили все это добро между собой, а потом арестовали меня и с позором увезли во Францию».

42

16 октября Бервик находился в Перпиньяне, а 22-го был уже в Ла-Жункере. В самом начале ноября Французская армия подошла к Росасу. По словам командира располагавшейся в Жироне испанской армии, по фамилии Кастель-Родриго, «никогда раньше не приходилось видеть такого стремительного броска».

43

Если точнее, флот лишился в тот день двадцати восьми парусников.

44

Похождения Барсело