Переселенцы - Мария Панфиловна Сосновских

Пустяки все это! Дом есть, хлеб и скотина есть! Вот и вся любовь, а там ребятишки пойдут, стерпится-слюбится. А сват-то, слышь, мать, кроткий, податливый, можно будет на сговоре-то еще что-нибудь выпросить, хоть ржи на семена для молодых-то пудов пять.

– Ну ты уж, Иван, рад стараться, кажись бы, у попа корову выпросил.

– А чё! Всё в дому пригодится!

Нежеланная свадьба

– Дунька идет! – закричал голопузый босой мальчонка лет шести. – Наша Дунька домой идет! – И в одно мгновенье парнишка обнял Дуньку своими ручонками.

– Федька, чё ты тут делаешь?

– Играю! – радостно воскликнул мальчонка, кося глазами на Маринку.

– А наши-то дома?

– Тятька на мельницу в Харлову уехал, а мамка дома, Настя дома, Андрюха дома… А ты, Дуня, гостинцев принесла? – Малыш указал на котомку.

– Принесла, принесла!

– Мама, Дунька пришла! – парнишка с радостным визгом побежал в ограду.

Горько стало на душе у Маринки. Нет, что ни говори, Дунька счастливее ее. Она придет домой, в котором ее с нетерпением ждут родные люди. «А меня кто ждет? Петро – и тот уж забыл, наверное, про меня». С такими думами Марина прошла вместе с Дунькой в дом.

– Здравствуйте! Ну как вы тут? – увидев мачеху, спросила Дунька.

– Да ничё, слава богу, все живы-здоровы, живем помаленьку. Капусту вот солю… Поешь с дороги, а потом мне поможешь, а то Настасья – худая помощница, – ответила, улыбаясь, полная грузная женщина, одетая в грязный холщевый запон.

– А где гостинцы? – перебила разговор подбежавшая к Дуне белобрысая девчонка лет семи.

– Сейчас, сейчас! – и Дунька стала высыпать из котомки переспелую черемуху.

– Ой, где-то ишо набрала черемухи, да какой сладкой, – и мачеха загребла целую горсть.

– Мы ведь шли пешком от самой Прядеиной. У Марьиного лога, совсем недалеко от дороги, смотрим, черемошка, а ягод на ней видимо-невидимо… Мама, а Маринка у нас седни ночует?

– Известное дело, где ж ей ночевать, как не у нас? Не в своей же нетопленой избе!

– Тетя Агния, как там избушка-то наша, стоит, не завалилась ишо? – робко спросила Маринка. – Не примечали?

– Да как не примечала? Примечала. Степан приходил картошку копать, а вот остальное убрал ли, нет, – не знаю. Забор у вас вывалился, овцы да козы, наверно, капусту сожрали.

– И чё он, забор-то, и теперь так вывален?

– Да нет! Мужики намеднись подняли. Што поделаешь, дом без хозяина все лето стоит, чего уж тут доброго ждать…

– А чё ишо нового в деревне-то у нас? – спросила Дуняшка мачеху.

– Иван Парфенович новые ворота поставил, – смеясь, сказала мачеха.

– Да чё мне ворота-то! Я не про то! – воскликнула Дунька.

– Свадьба заводится у них, сына женить хотят, – нехотя процедила Агния.

– Это какого же сына? Петра, што ли?

– А кого же еще? Не Митяху же, тот ишо молодой.

Словно громом оглушило Марину, сердце как бы остановилось на минуту, потом все же справилось с этой ужасной вестью и застучало так быстро и отчаянно, что отдалось где-то в висках и во всем теле, ослабли и подкосились ноги, руки дрожали. Тело ее вмиг покрылось испариной, страшная бледность разлилась по всему лицу, не хватало воздуха. Хорошо, что в полутемной избе никто не мог заметить этого.

Дунька, переживавшая за свою подружку, от удивления выпучила свои белесые глаза и открыла рот.

– А… Кто же невеста-то? Откуда? – заикаясь, наконец спросила Дунька.

– Да, говорят, с Камыша – из богатой семьи.

– Ну а сам Петро-то как?

– Да чё как? Был как, да свиньи съели! Вон какие у его отец с матерью… Говорят, Петруха-то упирался сначала, дак отец его сыромятной седельницей исхлестал и из дому выгнал. Лешак их знает, свадьбы-то ишо ведь не было. Сговор – не свадьба.

От этих слов у Маринки отлегло немного на душе. Может, еще и не бывать этой свадьбе. Сегодня вечером во что бы то ни стало она должна увидать Петра и обо всем с ним переговорить. У нее еще теплилась кое-какая надежда…

Наконец наступил долгожданный вечер. По деревне разнеслись призывные звуки гармошки, собирая деревенскую молодежь, чтобы до утра петь песни, частушки и плясать до упаду на пятачке у пожарницы.

Петра Марина увидала сразу же, он шел с двумя задушевными дружками от своего дома. Увидев любимую, Петр побледнел, и Марина уловила в его взгляде безысходную тоску. Но ничего не сказал, стараясь не выдать своего волнения товарищам.

Как обычно, на игрищах пели, плясали, танцевали парами. Маринка с Дунькой веселились наравне со всеми. Но для Марины вечер этот казался бесконечным, как никогда. Ей так не терпелось остаться с Петром наедине и все узнать о предстоящей свадьбе. Пусть скажет прямо и честно, что он думает по этому поводу. Дуняшка, выполняя просьбу подруги, во время танцев шепнула Петру, что Маринка хочет с ним поговорить…

Давно уже высыпали на небе звезды, играющие в веселый хоровод с полной луной. Ковш Большой Медведицы уже далеко отошел на северо-восток и наклонился ручкой вниз, а двое молодых людей все никак не могли расстаться и наглядеться друг на друга.

– Петя, родимый, уйди из дому, раз твои родители такие несговорчивые, – вытирая мокрые от слез щеки, горячо шептала Маринка, – брось все, если тебя силой принуждают на ней жениться.

– Да куда же, моя голубушка, идти-то из своего дома? – прижимая к себе Марину, говорил Петр. – Ведь у меня тут и земельный надел, и все хозяйство. Отец-то ведь мне тогда не то што сапоги, но и обуток худых не даст, – Петр неловко отвернулся, чтобы скрыть набежавшие слезы. – Всяко уж я с ним толковал… Но я еще буду с ним говорить!

– Чё уж теперь говорить-то? Сам же ездил свататься!

– Ездил… Ты думаешь, от радости? Отец меня с Митяхой чуть не убили в то утро!

– Так тебе и надо! Если уж ты Митяхе поддался… Такому, как ты, и себя не защитить, не то что невесту или жену.

– Ну ладно, не сердись на меня, моя хорошая. Ну как ты думаешь, куда нам теперь деваться?

– А вот слушай, что я тебе скажу. Не ходи теперь домой-то. Бесполезно с твоим отцом разговаривать. Пойдем к Дуньке, я кошель свой возьму. До утра придем в Прядеину и наймемся к Елпанову в строк. Все обскажем, он добрый, нас примет. Вот смотри, какой полушалок мне подарил. Дорогой да красивый. Мне бы самой ни в жисть не купить такой.

– А што он ишо тебе подарил, сказывай начистоту, – Петр подозрительно посмотрел на Маринку, – что-то не слыхал я, чтобы хозяева дарили