Открытие Америки турками - Жоржи Амаду

Корабль, на котором отправились в путешествие юный Джамиль Бишáра и мудрый Радуан Мурад, бросил якорь в Бухте Всех Святых [31] в октябре 1903 года, через четыреста одиннадцать лет после исторического путешествия Колумба. И всё же их прибытие можно назвать открытием и завоеванием, поскольку земли на юге штата Баи`я, где они обосновались, чтобы сражаться и побеждать, были покрыты девственными лесами: возделывание земель, постройка домов только начинались. Полковники [32] и жагу`нсо [33] убивали друг друга в споре за землю, лучшую в мире землю для выращивания какао. Сюда приехали уроженцы разных мест: сертанежу [34], сержипанцы [35], евреи, турки – их называли турками, хотя они были арабами, сирийцами и ливанцами, – и все они были бразильцами.

2

Рождённая на борту дружба, связавшая Джамиля Бишáру и Радуана Мурада, продолжилась и укрепилась, когда оба иммигранта решили без долгих обсуждений попытать счастья на землях юга Баии, только что открытого какаового Эльдорадо.

Во время трудного путешествия Джамиль Бишара не переставал восхищаться мудростью и умениями Мурада. Подросток, почти ребёнок, Джамиль с восторгом наблюдал, как его товарищ превозмогал морскую болезнь и демонстрировал ум и хитрость за карточным столом (простой доской, которая раскачивалась вместе с кораблём) или за игрой в нарды. Или когда он слушал, как Мурад читает стихи о любви, исполненные сладострастия, об одалисках и вине. Он читал их на арабском или фарси лунными ночами под распростёртым над океаном звёздным шатром. Джамиль и другие слушатели, простые необразованные парни, не знали персидского и никогда не слышали имя Омара Хайяма, но звучание стихов, их чарующая мелодичность скрашивали тяготы путешествия и укрепляли авторитет Радуана Мурада. Он сошёл с корабля, окружённый всеобщим уважением, с карманами, полными медных, серебряных и золотых монет – платой за талант и ловкость рук.

Эльдорадо земли какао! Сюда спешили жители сертана, северо-восточных штатов. Сержипи, самый маленький из них, самый ближний и самый бедный, почти лишился мужчин: они бросали жён, невест, возлюбленных ради плантаций какао. Так же и арабы, едва сойдя с корабля Баиянской судоходной компании в порту Ильеуса, направлялись в девственные леса в поисках гарантированной и лёгкой наживы. Лёгкой ли? Гарантированной? Лучше сказать, сомнительной и рискованной. Если искатель богатств не сыграет в ящик в первой же стычке с жагунсо, если выстоит, то он должен будет работать не покладая рук и ежечасно противостоять смерти.

Джамиль Бишара не боялся работы, а бесстрашие было у него в генах: левантинец, рождённый в долине Евфрата, он унаследовал храбрость племён, которые бились друг с другом почти исключительно ради упоения битвой, для ощущения полноты жизни. Таким же был и Радуан Мурад, что бы ни болтали у него за спиной. Даже если не брать во внимание его неоспоримую душевную стойкость, как можно отрицать бесстрашие и отвагу того, кто даже без оружия не раз противостоял храбрецам в игорных притонах в тех землях, где без ружья или пистолета никто из дому не выходит. Всегда спокойный, бесстрастный, невозмутимый, несмотря на все подозрения и угрозы (эти дикари не всегда встречали «тройку Итабуны» улыбками и аплодисментами).

Что касается разговоров, сильно ему досаждавших, что он якобы ярый противник работы, что она вселяет в него священный ужас, как это часто бывает с людьми интеллигентными, то это чистой воды клевета и злая воля. Если в юные годы Учитель – так уважительно звали его многие – упорно отвергал занятия, не соответствующие его интеллектуальным способностям, то разве не был он самым усердным и старательным тружеником за игорным столом, будь то покер или другие азартные игры? Азартные? Для Радуана Мурада азартных игр не существовало. Ему не было равных в непринуждённой дружеской беседе, и время от времени, развлечения ради, он писал (на хорошем португальском с очаровательным восточным акцентом) статьи в газеты о проблемах зоны какао. Почему не писал чаще? – В зоне какао не хватало газет, и ещё он боялся, что его назначат школьным учителем или государственным чиновником. Любитель неспешной беседы, Радуан Мурад более всего ценил возможность распоряжаться временем по своему усмотрению, а не жить по указке часовых стрелок.

При всех различиях ничто не могло омрачить дружбу двух турок – сирийца и ливанца – представителей родственных, но недружественных наций. Джамиль был сирийцем по месту рождения, тогда как Радуан был ливанцем по рождению и убеждению. И религии у них тоже были разные: юный Джамиль был мусульманином и клялся Аллахом и Магометом, а скептик Радуан, хоть и происходил из семьи христиан-маронитов, под влиянием жизненного опыта и безнравственных книг стал материалистом (более или менее вульгарным). Разница в возрасте также не препятствовала их дружбе. Когда происходили эти события, Джамилю ещё не исполнилось и тридцати, а Радуану было хорошо за сорок. Первый, пылкий жеребец, был востребован дамами в возрасте, второй был любимцем юных девушек.

Не мешало дружбе и расстояние между Итагуассу, деревушкой, затерянной в лесах, где трудился Джамиль, и Итабуной, современным процветающим городом, который избрал Радуан для деятельности и проживания. Раз в месяц Джамиль приезжал в Итабуну, чтобы пополнить запасы своей лавчонки, маленькой, но единственной в Итагуассу, которая снабжала всякой всячиной немногочисленное население деревни и многочисленных чужаков: погонщиков скота, батраков, жагунсо и бродячее племя проституток, привлечённых богатством земель какао. А ещё он приезжал неожиданно, чтобы развеяться, глотнуть цивилизации. «Приехал окунуться в цивилизацию, кум?» – приветствовал его Радуан, когда Джамиль появлялся неожиданно, чтобы развлечься, расслабиться (он ведь не железный) в кабаре, барах и публичных домах.

Это был настоящий праздник. Джамиль и философ Радуан не расставались ни на минуту: бесконечные разговоры, безудержный смех, выпивка, танцы. В такие ночи великого веселья, гуляя по пустынным улицам Итабуны под ручку с Кривой Паулой или кем-нибудь ещё, Радуан, случалось, читал на арабском стихи о любви, в которых вино лилось рекой, а султаны танцевали. Джамиль, обнимавший Глоринью Золотую Задницу, обычно не мог сдержать от волнения слёз.

3

Как-то раз, через несколько лет после несостоявшейся помолвки, присев отдохнуть в конце суматошного дня (ох, как же он устал!), на мостовую у своей лавки, носившей гордое название «Торговые ряды Итагуассу», – к лавке передом, к своему дому задом – Джамиль Бишара со смехом вспоминал о событиях, связанных с этой лавчонкой, об опасности, которой он подвергся, когда по совету Радуана Мурада Ибрагим Яфет предложил ему долю в своём магазине в обмен на женитьбу на Адме, его старшей дочери. Три её младших сестры, плохо ли, хорошо