Три раны - Палома Санчес-Гарника

у Артуро не было заграничного паспорта. Тот факт, что он был приписан к Пятому полку (хотя и не был на фронте уже несколько недель), мешал ему выехать из страны: он тут же стал бы дезертиром. Кроме того, и это было основной причиной, по которой он хотел остаться, сбежать значило бы признать, что он совершил что-то дурное. Наконец, Тереса сказала ему то же, что и Драко: Марио наверняка поможет ему. С момента начала войны, особенно в первое лето, Артуро не раз прямо и опосредованно помогал семье Тересы сберечь их дом, их имущество и, что еще важнее, их жизни. Если бы не он, и Марио, и дона Эусебио вывели бы на «прогулку» в первые же дни после восстания. Кроме того, он помнил, как случайно узнал об ордере на арест Чарито, входившей в группу «Синяя помощь» (тайную организацию, помогавшую сторонникам Фаланги, политическим заключенным в тюрьмах и семьям, желавшим перейти на сторону националистов), собиравшуюся в доме номер 24 по улице Хуан-Браво, и предупредил об этом Тересу. А потом, рискуя собственной головой, Артуро заявился на собрание этой организации и обманом, чуть ли не волоком, утащил оттуда Чарито. Уже в подъезде они столкнулись с большой группой ополченцев. Ему пришлось изобразить удивление, представиться и объяснить, что Чарито (которая перестала крыть его на чем свет стоит только при виде ополченцев) – его невеста, что они идут из совсем другой квартиры, ничего не знают ни о каком собрании и не видели ничего странного. Наконец, их отпустили. Он собирался проводить ее до дома, но, как только они вышли на улицу, она вырвала у него руку и велела оставить ее в покое, крикнув, что не нуждается в его помощи. Со временем он узнал от Тересы, что Чарито никому не рассказала о случившемся. А всех, кого арестовали на квартире, позже посадили и расстреляли. Ему хотелось думать, что семья Сифуэнтес (безотносительно того неприятия, которое они выказывали ему как спутнику или жениху их дочери) при необходимости ему поможет. И все же, видя, как республиканская сторона проигрывает с каждым днем все больше и больше, он не мог отделаться от ощущения, что падает в пропасть. Артуро всегда верил, что они выиграют войну, что они просто не могут ее проиграть. Он защищал законный режим, против которого стояли вооруженные мятежники. Но шли месяцы, и уверенность эта ослабевала и полностью исчезла после падения Барселоны. Следующей целью восставших была окончательная капитуляция Мадрида. Именно здесь все должно было закончиться. И Артуро, несмотря на зажигательные речи по радио и высокопарные статьи в газетах, призывавшие население сохранять твердость, знал, что сопротивления не будет. Голод, холод, тотальный дефицит, постоянные бомбардировки, перестрелки и неотступное дыхание смерти измотали боевой дух измученного населения города и довели его до предела. Ходили слухи, что у ворот Мадрида дожидаются своего часа десятки грузовиков с едой. Близился конец: одних ждали отдых и покой, других – слава и власть, а третьих, и таких было немало, – бегство, ссылка, заключение, остракизм, чистки, преследования и страх, снова бесконечный страх.

Глава 26

Вечерело, снежинки словно зависли в воздухе, слегка раскачиваемые ветром из стороны в сторону, медленно оседая на землю и тая. Артуро высунулся из окна. На него давила атмосфера пансиона. Он уже несколько дней не выходил на улицу из-за страха репрессий. С момента государственного переворота, объявленного полковником Касадо и поддержанного Бестейро[39], на улицах Мадрида развязалась настоящая война между теми, кто хотел сдать город, покончив, наконец, с агонией, и коммунистами, отказавшимися от сдачи и заявившими о готовности стоять до конца, если понадобится. Артуро всегда был социалистом, но многочисленные и известные всем связи с выдающимися членами коммунистического движения из Альянса антифашистской интеллигенции и участие в деятельности Пятого полка по созданию и обеспечению работы культбригад делали его подозрительным лицом. После того как началось безжалостное истребление коммунистов, Артуро несколько раз искали в пансионе, но донья Матильда, рискуя собственной жизнью, неизменно отвечала спрашивавшим: «Ищите его на фронте. Он там, как и все настоящие мужчины».

Артуро боялся и своих, и фашистов. Как и многие другие, он был убежден, что если бы правительство или то, что от него оставалось, сдалось после захвата мятежниками Каталонии, у них был бы шанс на относительно достойный мир, и таким, как он, было бы намного легче. Но дни шли, и ничего не менялось. Он смотрел на пустынные улицы сквозь стекло (открывать окно он решался только ночью, в полной темноте, чтобы его не обнаружили) и думал, что, сидя на своих позициях в Каса-де-Кампо, националисты должны быть вне себя от радости, зная, что враг упоенно изничтожает сам себя, что в городе идет война посреди войны, предварительная чистка, запущенная остатками потерпевшего поражение правительства, заигрывающего с будущими победителями. А как только побежденное левое движение окончательно распадется, в город без единого выстрела войдут фашисты – несущие славный мир победители – и примутся без особых усилий расчищать Мадрид от мусора и отбросов, к которым, вне всякого сомнения, причислят и его.

Ему нужно было выйти на воздух, чтобы не сойти с ума. Артуро надел пальто и повязал шерстяной шарф, закрыв лицо по самый нос. Не сказав никому ни слова, спустился на улицу. Содрогнулся от порыва ледяного ветра, царапнувшего кожу. Зимний холод в преддверии весны словно предсказывал ему его будущее. Он сжался, засунул руки в дырявые карманы пальто и отправился вперед. На пустыре какие-то изможденные люди рылись в кучах мусора и развалинах разнесенных бомбами домов в надежде найти хоть что-то, что можно съесть или сжечь, чтобы прогнать ощущение промозглой сырости, поселившееся во всех с самого начала зимы. Улицы были грязны, воняло мочой и экскрементами. Люди утратили стыд и справляли нужду где придется, словно каждодневное печальное зрелище смерти, брошенных на земле или посреди проезжей части искалеченных и жестких, как вяленая рыба, обожженных тел заставило огрубеть их разум. Артуро шел бесцельно, просто чтобы идти и дышать воздухом. Повернув за угол, он столкнулся лицом к лицу со своим закадычным товарищем Мигелем. Оба ошеломленно уставились друг на друга, словно не в силах поверить своим глазам. Они не виделись уже два месяца. Широко улыбаясь, они крепко обнялись.

– Мигель, как ты?

– Жив, а это немало по нынешним временам.

Артуро увидел в его глазах то же отчаяние, что чувствовал сам. Он познакомился с Мигелем Эрнандесом в первые месяцы войны, после того как его внезапно и без