Девушка с ножом - Одри Блейк

хирургического отделения, и он вместе с толпой взволнованных врачей последовал в палату. Всякий раз, когда какой-нибудь интересный случай или чрезвычайная ситуация нарушали привычный ход работы клиники, студенты бросали свои обычные обязанности и слетались туда, как саранча, а за ними тут же прибегали и врачи с санитарами. В палате на столе лежал подросток, изо рта у него вырывались тихие стоны, а окровавленная рука была вывернута под неестественным углом. Дэниел оглядел толпу мужчин и сразу понял, что его дружелюбного коллеги, доктора Гарри Тримбла, здесь нет: огненные шотландские кудри нельзя было не заметить. Дэниел обычно рассчитывал на приятеля, тот помогал ему протиснуться в первый ряд, чтобы лучше видеть. Но сегодня пришлось устроиться позади, положившись на свой рост.

Глядя поверх голов коллег-хирургов, Дэниел увидел, как над парнишкой, слушая пульс, склоняется Сайлас Викери. Гибсон подавил разочарование. Несмотря на все свои достижения, Викери был бездушным и одновременно весьма обидчивым человеком с вечно поджатыми губами, словно постоянно ожидал, что его мастерству и уму нанесут оскорбление. Он ощупал руку пострадавшего, но мальчик даже не дернулся, а только продолжал бессмысленно стонать.

– Четырнадцать лет, упал с грот-мачты полчаса назад, – сообщил доктор Викери тем, кто еще только подходил. – Сложный оскольчатый перелом средней трети. Наложите шину, – приказал он одному из ближайших хирургов и принялся осматривать ребра подростка. Когда толпа немного расступилась, Дэниел мельком увидел Крофта, который склонился над головой бедняги, рассматривая огромный синяк над левым глазом.

– Вдавленный перелом, – бросил Викери, проводя руками по ребрам.

– Только ребер? – уточнил Крофт, прижимая пальцы к опухшему лбу несчастного. Глубокой вмятины на месте надбровной дуги было ему вполне достаточно для диагноза.

– И черепа, – поправился Викери. Слова злобными мухами вылетали из-под его безупречных черных усов. – Который вы, между прочим, стискиваете. Он еще и раздроблен, и в мозг могли попасть отломки костей. Наверняка понадобится трепанация.

Собравшиеся перевели взгляд с Викери на Крофта, молча продолжавшего осматривать пострадавшего парня. Два корифея редко сходились в диагнозе. Хоть пятью годами ранее Викери назначили заведующим кафедрой хирургии, к Крофту на лекции ходило в десять раз больше студентов, а в журналах его называли первопроходцем от хирургии. Сайлас Викери, всю жизнь упорно защищавший консервативный подход к медицине, не прощал гениев, а Хорас Крофт не прощал недостатка воображения.

Какой-то молодой врач, раскрыв тетрадь, с нетерпением уставился на соперников, явно надеясь на схватку. Но Крофт всех разочаровал. Поглощенный процессом диагностирования, он провел пальцами по краям рыхлого опухшего лба. Парнишка застонал, но глаз так и не открыл.

– Гибсон, подойдите. – Крофт торопливо бросил сюртук на посыпанный опилками пол и закатал рукава. Дэниел вздохнул: неудивительно, что миссис Фиппс жалуется на неряшливость хозяина. Он протиснулся к столу, отодвинув локтем в сторону другого врача, после чего поднял и отряхнул сюртук.

– А никакого перелома нет, – объявил Крофт.

Торопливые движения врачей, которые проверяли пульс пострадавшего, прислушивались к его дыханию, прощупывали изувеченные кости, накладывали шины и повязки, тут же прекратились. Все головы повернулись к Крофту, в воздухе, словно еще не зажженные фонари, повисло мрачное замешательство.

Полные губы Викери задрожали от сдерживаемых эмоций.

– Мы все видим перелом, доктор Крофт. Не существует черепа, который мог бы вдавиться под таким углом и не треснуть.

Крофт посмотрел на Дэниела, по-прежнему ощупывая ужасную вмятину на месте брови мальчика.

– Так он и не вдавлен.

Дэниел передал сюртук Крофта ближайшему мужчине – точнее, не спрашивая, просто повесил вещь ему на руку – и легко добрался до наставника, поскольку остальные расступились, радуясь, что не им придется участвовать в схватке. Как Дэниелу поддержать заявление Крофта, когда поврежденный череп прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки? Но и согласиться с Викери немыслимо. Соперничество между двумя хирургическими гигантами служило популярной темой в лондонских медицинских кругах, и Дэниел автоматически выбрал сторону Крофта, когда решил учиться у него. Он поймал взгляд наставника, надеясь распознать, нет ли тут уловки или стремления проверить знания стажера.

– Распространенная ошибка, – успокоил присутствующих Крофт. – Можете поставить диагноз? – обратился он к Дэниелу.

Тот прикоснулся пальцем к набухшей мягкой коже, надавил и принялся осторожно ощупывать голову, натыкаясь на скопления крови, как жидкой, так и свернувшейся, пока не добрался до самого черепа. Пальпируя кость, он не почувствовал острых краев перелома, даже нажимая на вмятину, оставшуюся после ушиба. Полная бессмыслица. Вот бы оказаться дома, где можно не скрывать растерянность, которая так и норовит отразиться на лице. Нужна хотя бы минутка на размышление. Кровоизлияние. Вдавленный череп. Множественные гематомы. У парнишки из горла опять вырвался первобытный, бессознательный звук. Дэниел еще раз провел пальцами по податливой коже. Набухла, западает… Тут его осенило, и он, не в силах скрыть улыбку, лаконично уточнил у Крофта:

– Маскирующее кровоизлияние?

Крофт кивнул и, не обращая внимания на Викери, повернулся к молодым и легче поддающимся влиянию врачам:

– Мы наблюдаем здесь своеобразную оптическую иллюзию. На самом деле кость черепа и не треснула и не вдавилась. Просто скопившаяся под тканями кровь вызвала такой значительный отек, что полость, в которой нет жидкости, кажется вдавленной. В области лица тоже никаких острых краев не прощупывается, только гладкий череп.

Народ вокруг взволнованно зашумел, желая собственноручно прощупать больного.

– Вы заметили непроизвольные звуки, прерывистый пульс, длительное бессознательное состояние? Мне еще ни разу не встречался более очевидный случай сдавления мозга, – заключил Крофт.

Пользуясь своим ростом и массой, Викери оттеснил двух врачей и приблизился к сопернику.

– А кровь из ушей? – напомнил он, сощурив черные глаза. – Даже вы не можете считать это чем-либо иным, кроме травмы мозга, требующей немедленного кровопускания и трепанации.

Один из самых преданных коллег Викери тут же протянул ему набор для трепанации, презрительно фыркнув в сторону Крофта. Викери взял дрель, предупреждающе глянул на Крофта, чтобы тот не вмешивался, и провел пальцами по голове пациента в поисках места, где лучше всего просверлить в черепе дюймовое отверстие.

– Что ж, к правильному результату можно прийти и посредством ошибочных рассуждений, – пожал плечами Крофт. – Внешний слой черепных костей не поврежден, но внутри могут быть и переломы, и трещины, что приведет к скоплению крови под черепной коробкой. Трепанация нужна, согласен, но кровь пациенту пускать нельзя. Думаю, природа уже сама позаботилась об этом. – И он указал на сломанную руку, из-под шины просачивалась кровь.

– Разве вы сами не видите, – прошипел Викери, с явным трудом сдерживаясь, чтобы не раскричаться, – избыток крови необходимо спустить, чтобы уменьшить отек…

– Я вижу лишь, что следует поторопиться с трепанацией. У пациента уже начинается стертор. – Действительно, в затрудненном дыхании мальчика слышался характерный хрип. Крофт провел пальцами по ноге подростка, затем резко