Девушка с ножом - Одри Блейк

Бурча что-то себе под нос, Викери положил дрель и разрешил одному из студентов разрезать кожные покровы и отодвинуть надкостницу. На фоне кровавой раны сияла белизной гладкая, неповрежденная поверхность черепа. Викери в раздраженном молчании выпилил кусок кости и не обнаружил под ней никаких выделений.

Хорас Крофт удивленно хмыкнул.

– Оба ошиблись, – произнес он с поразительным спокойствием.

– Шейте, – скомандовал Викери, яростно дернув подбородком. Когда другой врач поставил выпиленный кусок на место и зашил кожу, хриплое дыхание прекратилось.

Викери грубо оттолкнул Дэниела и попытался нащупать пульс, но через минуту сдался.

– У нас было мало шансов спасти такого пациента, но мы сделали все возможное. Впрочем, дальнейшее сдавление, вероятно, удалось бы предотвратить, если бы побыстрее пустили кровь… – Злобный взгляд Викери скользнул по Гибсону, прежде чем упереться в Крофта.

Общее внимание, как дружеское, так и не очень, сосредоточилось на Дэниеле. Он сглотнул, но продолжал держать голову высоко, надеясь, что это примут за проявление уверенности в себе.

– Мы сообщим его товарищам по экипажу, – пообещал Викери, снимая фартук, под которым оказался отлично сшитый сюртук и тщательно завязанный галстук. Проходя мимо Дэниела, хирург сунул ему в руку тряпку, намокшую от мозговой жидкости. – Можешь выбросить.

Крофт не отходил от изуродованного тела и продолжал водить руками по шее и голове.

– Должно быть, все дело в основании черепа, – размышлял он вслух, не замечая ни споров, ни ослабевающего потока врачей. – Нужно его разобрать.

Дэниел отшвырнул влажную тряпку и вытер руки сухим полотенцем.

– Это вам не часы, – пробормотал он.

* * *

Нора вышла из своего чуланчика и зашагала по коридору лечебницы мимо свежеубранных палат, еще пахнущих карболкой и лимоном. Простыни были такие, как она любила: туго натянутые и безупречно гладкие, как заснеженные поля. В трех последних палатах находились пациенты. У Питера Хью Нора уже проверила повязки. Его лечили от локтевого бурсита, и разрез, сделанный для откачивания гноя, хорошо осушался дренажом. Доктор Гибсон неплохо справился. Радоваться надо, хотя бы ради Питера.

– Мисс Биди!

Девушка оглянулась через плечо на мужской голос и увидела Джорди Паттона, чья восьмилетняя дочь Люси выздоравливала в четвертой комнате.

Он вежливо приподнял шляпу.

– Ваш санитар Джон впустил меня.

– Рада вас видеть, – сказала Нора. – Люси чувствует себя намного лучше. Промывание каломелью и физраствором, несмотря на неприятные ощущения, вроде бы уменьшили боль в животе девочки. – У нее все еще небольшой жар. Знаете, мы готовы пока подержать ее у себя.

– Вы очень добры, мисс, но жена хочет, чтобы Люси вернулась домой.

До этого Норе потребовалась вся сила убеждения, чтобы уговорить Паттонов оставить Люси на ночь в больнице.

– Ладно, можете забрать ее, но сообщите, если будут какие-то изменения, – предупредила Нора. – Следите за болью и покраснением, а если жар усилится…

– Доктор Крофт уже объяснил.

– Хорошо, – кивнула Нора, – я отведу вас к дочери.

Люси, крепкая девчушка с копной настолько светлых волос, что они отливали серебром, была счастлива вернуться домой, да еще и на папиных плечах. Она застенчиво поблагодарила Нору, вцепившись в отцовскую руку, и пообещала слушаться маму и чаще отдыхать.

Помахав им рукой на прощание, Нора понаблюдала, как белая головка Люси возбужденно вертится над спешащей толпой, а потом вернулась к своим делам: помогла Джону сменить белье и пошла в соседнюю палату, где спала последняя пациентка, Джейн Эллис.

– Она шевелилась? – спросила Нора.

Джон покачал головой.

Нора подошла к краю кровати и тыльной стороной ладони коснулась лба Джейн.

– У нее еще жар. Иди домой, Джон. Я принесу ей бульона.

Взгляд санитара ясно выразил, что он думает об этом предложении.

– Мы должны сделать для нее все, что можем, – заметила Нора. Хотя они мало чем могли помочь бедняжкам, которые добредали до клиники, скрючившись от боли, все в поту от лихорадки после кустарного аборта.

– Нет, я сам принесу ей бульон, – возразил Джон.

Нора согласилась, поднялась наверх и увидела, что пришла почта: два письма доктору Крофту, на которые она, скорее всего, ответит сама, и одно доктору Гибсону. Раньше ему корреспонденция не приходила. Девушка перевернула конверт: имя незнакомое, М. Эдвардс, а вот адрес в Ричмонде не удивлял. В прекрасных особняках этого престижного пригорода, утопающих в зелени, насмехались над лондонскими бедняками, которые теснились в зловонных многоквартирных домах. Разумеется, послание из Ричмонда было в конверте из роскошной бумаги: кремовой, бархатной на ощупь, которая навеяла Норе воспоминания об отце, стоящем за прилавком своего магазина.

Нора отложила чужое письмо, взяла те, что пришли доктору Крофту, и отправилась искать миссис Фиппс.

Экономка сидела в своей любимой гостиной. Это было ее святилище, тщательно охраняемый заповедник, где ничто не напоминало о медицине: плетеные коврики на полу, вязаные подушки и коллекция фарфоровых котят, резвящихся на каминной полке. Был вторник, поэтому миссис Фиппс занималась домашними делами, оплачивала счета и составляла списки.

– Как дела в клинике? – спросила она, не отвлекаясь от бумаг.

– Неплохо. – Что еще могла сказать Нора?

– А как поживает доктор Гибсон?

– По-прежнему считает, что у женщин свое, особое место.

Вслух молодой врач такого не говорил, но по его обращению с Норой становилось ясно отношение к ней, и тут Гибсон был не одинок. Разделение сфер влияния служило общей темой проповедей, лекций и газетных статей. Женщинам, как существам более высокоморальным, следовало поддерживать в доме идеальную «погоду», прививать детям христианские принципы и обихаживать утомленных мужчин после их ежедневных тягот. Этот популярный мотив звучал во всех книгах о правилах поведения для женщин, молодых и старых. У доктора Крофта, который за свою долгую жизнь, вероятно, ни разу не задумался о подобных правилах, таких книг не было, но Норе подарила одну заботливая жена ректора.

– Не обращай внимания. – Миссис Фиппс обмакнула перо в чернильницу и с довольным видом продолжила писать. – Доктор Крофт ценит твою помощь, а я с доктором никогда не спорю.

– Нам понадобится еще корпия[10], кетгут и ламповое масло, и я уверена, что у доктора Крофта почти закончилась мятная эссенция, – вспомнила Нора.

Миссис Фиппс кивнула и аккуратным почерком дописала перечисленное к уже готовому списку. Нора прочитала записи из-за плеча экономки. Сливочное масло, говяжьи кости, капуста, яйца, лук и… сливы?

– Сливы нынче дороги, – заметила девушка. – Их очень много померзло, когда поздней весной вдруг ударили заморозки.

Миссис Фиппс продолжала писать.

– Доктор Гибсон любит сливовый пирог.

Наверняка любит, хотя непонятно, почему это так важно. Если сливы дорогие, вполне можно обойтись кексом с пряностями.

– Не могли бы вы заказать мне еще бумаги для рисования? – попросила она.

– Конечно. – Экономка снова