Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

Но майор Решетников так и не переправился на правый берег. Его плот, на котором вместе с ним находилось ещё пятнадцать автоматчиков, разметал вражеский снаряд.

* * *

И опять после очередного артобстрела над позицией повисла тишина, тяжёлая, давящая на психику.

– Лучше б стрелял, сволочь!

– Ну вот, метелить закончили, подарки разослали, сейчас в гости пожалуют, – Ваня осторожно из-за бруствера выглянул в сторону немецких позиций. – Полезли, гады, старшина, давай команду.

– Нету старшины, убило, – ответил чей-то голос.

– Тогда слушай мою команду! – Голос Ивана зазвенел сталью. – Приготовиться к отражению атаки!

Немцы двигались вначале, пригибаясь, перебежками, затем нагло, беря пример с офицера, поднялись во весь рост. Офицер, постреливая из пистолета с левой руки, размеренным шагом, как на прогулке, шёл вперед, обходя воронки и рытвины. Чья-то пуля сбила с офицера фуражку. Он остановился, поправил прическу, не целясь, выстрелил вперёд и продолжил движение.

– Левша, мать твою. Петь, дай-ка винтовку, я этому денди прическу поправлю.

– Я в него уже три раза стрелял, – сказал Петр, передавая Ивану винтовку. – Идет, гад, как завороженный, фуражку сбил, а ему хоть бы хны. Наверно, пьяный в дупель.

Иван прицелился и плавно нажал на курок. Офицер резко остановился, как будто наткнулся на стенку, затем медленно, как в кино, упал вперёд, головой на восток.

– Добро пожаловать в ад, господин офицер. Вот так стрелять надо, Петя. – Иван дружески хлопнул Петра по плечу и, возвращая винтовку, сказал: – Учись, салага.

Немцы, потеряв офицера, тут же залегли, но новая волна наступающих подхватила упавших и с новой энергией устремила к окопам, занятым нашими бойцами.

– Ребята, стрелять прицельно, чтобы каждая пуля досталась врагу! Приготовить гранаты! По моей команде бросаем гранаты и сразу в атаку, в штыковую. Если допустим в окопы, то нам хана, – голос Ивана звучал громко и властно.

Иван толкнул Петра в бок:

– Петя, держи парабеллум, незаменим в рукопашном бою.

– Ух ты! Не жалко?

«Пацан ещё», – про себя подумал Иван. Затем, выдернув чеку из гранаты, скомандовал:

– Гранатами по врагу, огонь! – досчитав до тридцати после прогремевших взрывов, Иван поднялся во весь рост, с живота полоснул из автомата двумя короткими очередями по нападавшим врагам. – В атаку! За мной! Не дрейфь, ребята!

«Как в деревне, когда мужики сходились стенка на стенку, – промелькнула мысль у Петра, – только в руках у нас вместо колов винтовки, пистолеты и ножи».

На Петра бежал длинный худой немец с винтовкой наперевес. Лицо его было перекошено злостью и в то же время страхом. Он бежал, чтобы убить его, Петра.

– Ну, иди, иди сюда, падла заморская.

Немец, целясь в грудь Петра, первый сделал выпад. Пётр заученным резким движением бросил тело влево, сделал шаг вперёд, с силой вонзил штык винтовки в грудь врага.

– Помоги-и-и… – хрипел кто-то рядом.

Пётр развернулся. На Сашке Петренко верхом сидел огромный немец, свои лапищи он сцепил на горле разведчика. Пётр отбросил винтовку, выхватил финку и всадил её в горло врага.

– Спа-си-бо, Петро…

Но Пётр уже не слышал друга. Перебросив финку в левую руку и зажав парабеллум в правой руке, он бросился в гущу врагов. Это был уже не добродушный сибирский парень, это был зверь, почуявший запах крови, готовый стрелять, резать, душить врага голыми руками…

* * *

Солнце, окутанное маревом, повисло в зените. Очередной немец упал от выстрела в упор. «Неужели конец?» – подумал Иван Жуковецкий. Немцев не убывало, они лезли и лезли. И тут со стороны наших позиций затрещали выстрелы, негромкое «ура» пронеслось над позициями. Немцы не выдержали, дрогнули, повернули, подставив свои спины. Их расстреливали в спины. В пылу драки некоторые бойцы бросились за убегающими немцами.

«Подмога, наши переправились, вовремя пришла подмога, – думал Иван, садясь прямо на землю. – Да это капитан с десятью бойцами. Всё равно молодцы. Ещё бы немного, и нам была бы хана».

– Всем назад! Всем в окопы, пока немцы не опомнились. Бегом назад! – Капитан метался среди разгоряченных от боя бойцов, выкрикивая команды. – Раненым помочь, мертвых не трогать, ребята нас простят. Быстрее! Быстрее!

Последний боец спрыгнул в окоп. Со стороны немцев заработал пулемёт.

– Опомнились, гады.

И только в окопе Иван понял, что рядом нет друга, нет Петьки.

– Эй, кто-нибудь, Зимина видели?

– Бачив! Кажись убыли, мине спас, а сам сгинув, вин там лежить. – Петренко махнул рукой в сторону немецких позиций.

Иван, не раздумывая, перемахнул через бруствер и ужом пополз к месту штыковой схватки. Пётр лежал среди трёх убитых фашистов. Его кулак, с зажатым парабеллумом, был опущен на голову врага. Иван перевернул товарища на спину, расстегнул гимнастерку и приложил ухо к его груди. «Жив! – сердце друга едва прослушивалось. – Держись, Петька! Не умирай, друг! Мы ещё твою свадьбу сыграем».

Ваня волоком подтащил Петра к ближайшей воронке, снял с себя гимнастёрку, разорвал её на ленты и на скорую руку перевязал колотые и стреляные раны друга. Взвалив Петра на спину, Иван пополз к окопам. До траншеи оставалось метров пятьдесят, когда в воздухе возник неприятный свистящий звук. Немцы в который раз производили обстрел позиций, занятых немногочисленным десантом: педантично, метр за метром вражеская артиллерия уничтожала траншеи первой линии обороны. Иван сидел в воронке, а рядом рвались снаряды, казалось, что сказочный исполин огромным молотом вколачивал в землю гигантские гвозди. На душе у Ивана было тревожно, нехорошие предчувствия охватили его. Артобстрел ещё не закончился, а Иван приготовился к броску к своим траншеям. Перед тем как покинуть воронку, он склонился к Петру и прошептал:

– Петь, полежи здесь, смотри не умирай. Нам ещё братьев младших поднимать. Полежи, пожалуйста, слово даю, я тебя не брошу.

* * *

Траншей не было, сплошные воронки и перепаханная снарядами земля. Иван яростно принялся разбрасывать землю руками. Чей-то сапог оказался под руками. Он аккуратно потянул его на себя. Тот легко подался, и в руках его оказалась часть окровавленной ноги.

– Суки! – Иван заскрежетал зубами, слёзы накатились на глаза. – Ах, суки! Я вас голыми руками…

* * *

Капитан очнулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

– Жуковецкий, ты?

– Жив, товарищ капитан! Думал, ты к праотцам отправился, землей тебя полностью засыпало, думал, не откопаю. Жив! Следующая атака фрицев, думаю, последней для нас будет, вдвоем, кажись, мы с тобой остались. А я вот как знал, свой прикид в последний путь надел. – Иван поправил грязную, окровавленную тельняшку. – Ну что, капитан, покажем гадам кузькину мать, устроим им напоследок шухер, сбацаем цыганочку с выходом? «Последний парад наступает…» Вот только