Распознавания - Уильям Томас Гэддис

— Но, отец… отец…

— Да, сказал Гвайн, снова сжимая хватку, возвращая глаза к тем, что таращились на него. — Я, конечно, прошел все степени, чтобы стать Pater Patrum. А затем, снова продолжил он с напором, — после твоей смерти…

— Моей смерти?..

— После cruciati[174] ты, конечно, обязан умереть, после пыток, когда пройдешь все дисциплины, когда достигнешь Cryphius, и Miles, и Leo, и Perses, и Heliodromus…{280}

— Умереть?..

— А как еще избавить душу от жуткой нужды ее низменной натуры? требовательно спросил Гвайн, наклонившись к нему.

— Отец!..

— Да, от моих рук, сказал Гвайн, твердо глядя на него, — ты должен умереть от рук Pater Patratus, как и все адепты.

Лицо Гвайна насытилось румянцем, углублявшимся, пока они сидели, окоченело сцепившись рукой и запястьем; и в это же время от лица, в которое смотрел Гвайн, отливала вся краска, пока кожа не стала почти прозрачной, словно это не два процесса, а одна сплошная утечка жизни. Никто не может учить Воскресению, не претерпевши смерть сам. Никто не может переродиться, не умерев. Никто не может быть жрецом Митры, не переродившись… чтобы учить их соблюдать воскресенье и хранить священным двадцать пятое декабря как день рождения солнца. Natalis invicti, Непобежденное Солнце, закончил Гвайн, отвернувшись лицом к окну.

— Но я… ты… поклоняешься солнцу?

Гвайн резко отпустил его руку, и он ее забрал.

— Чушь, сказал Гвайн, ободренный. — Пусть они так думают, заговорщицки продолжил он, — все непосвященные в таинства. Но наши приверженцы знают, что Митра могущественнее его — больше того, он сила за ним. Вот, его имя, видишь… Гвайн раскрыл записки на полях газетной вырезки. — У Абраксаса и Митры одно числовое значение, цикл года относительно орбиты солнца. Абраксас, понимаешь, — обитатель высшего гностического рая…

На крыльце снаружи раздалось шарканье. Через комнату, позади них, торопливо прошла Джанет. Гвайн снова потянулся к его запястью. Того на прежнем месте не оказалось, и тогда рука вцепилась в край стола. — «Боги милостивы и чутки к человеческому роду», говорит Елисей, сказал чуть ли не шепотом Гвайн. — «Если бы только люди признали величие богов и собственную незначительность и находили удовольствие в дарах земли из рук царя…»{281}

Шаги Джанет зазвучали в передней, и дверь со стуком открылась, проливая в дом голоса. Гвайн замолк. Его рука тряслась на краю стола, губа дрожала. — «Митра» значит «друг», сказал он, — «посредник». Митра — посредник между богами и нижним миром. Он нервно ждал, словно подтверждения, пока в коридоре приближались шаги.

— Ад? нижний мир — ад? раздался рассеянный вопрос.

— Это наша земля, ответил преподобный Гвайн и замолчал, пока из дверей на них не обрушился голос Джанет, и тогда он вскочил.

— К вам дамы из «Используй-Меня», преподобный, сказала она.

Преподобный Гвайн вышел через дверь в противоположном направлении раньше, чем она закончила предложение, на ходу бормоча, — Я… буду через минуту. Хлопнула дверь кабинета, мгновение спустя изнутри раздался стук книги, брошенной на пол.

Джанет сбежала на кухню, когда шаги из прихожей застучали прямо в столовую. Вошли три женщины. С ними вошел холод; он цеплялся за них, когда они остановились.

— Преподобный…

— Преподобный…

— Прошу прощения. Мы пришли к преподобному Гвайну.

— Ах, я… я… Он только что вышел.

— Вышел?

— Вышел?

— Но в такую погоду он никогда не выходит. Преподобный Гвайн всегда раздражителен, когда небо затягивает тучами и начинается непогода.

— Нет, в смысле… просто из комнаты. Он вернется.

— Ясно.

— Мы подождем. Вы его гость?

— Я? Что ж, можно сказать…

— Вас могло удивить, что мы приняли вас за преподобного Гвайна. — Но у вас есть некое сходство.

— Сходство есть. Разумеется, преподобный Гвайн гораздо крупнее. — Гораздо старше. Но вы так одеты, вы должны причину нашей ошибки. Вы тоже служите Господу?

— Я? почему я… Да, я…

— Сама не пойму, где я нашла сходство.

— …преподобный Гилберт Салливан.

— Но всего на минуту…

— Всего на минуту и я это увидела. Возможно, потому, что только этим утром мы говорили о сыне преподобного Гвайна.

— Который очень долго был в отъезде.

— Блудный сын.

— Но у него нет братьев.

— Да, бедный мальчик.

— Бедная Камилла.

— На самом деле матерью ему была Мэй.

— Бедная Мэй.

— Суровое испытание для всех.

— Он не был сильным мальчиком.

— Но и Камилла…

— Бедная Камилла…

— Бедная Камилла никогда не была сильной.

— Забрана и оставлена в чужой земле. Лежать среди римо-католиков. — Надеюсь, преподобный Гилберт Салливан — не римско-католический священник? Имя…

— Имя…

— Я? Боже правый, нет. Я хочу сказать…

— Имя намекает на ирландское происхождение. Возможно, его предки — с севера Ирландии?

— Возможно, мы можем просить преподобного Гилберта Салливана посетить сегодня вечером нашу рождественскую трапезу?

— Конечно, можем.

— Конечно, посетит.

Урраааф!.. — Берегись, не то, клянусь Богом, размозжу тебе череп. Стряхивай снег перед тем, как войти. О, добрый день, дамы. Я вас не заметил, дамы, не обращайте на нас внимания, на меня с собакой Мы, как видите, с улицы. Мы работали, оба очень устали. Наверх, живо! Наверх!

— Работали, да уж.

— Да уж!

— Да уж!

— Да я его учуяла через всю комнату.

— А еще хотел спеть сегодня на ужине. Одну из своих песенок из салуна.

— Просто позор, что он наш дьяк.

— Просто позор, что он живет под крышей приходского дома.

— Но преподобный Гвайн…

— Преподобный Гвайн…

— Преподобный Гвайн всегда пахнет так свежо.

— Даже его милосердие знает пределы.

— И в самом деле. Но я тут думала…

— И я тут думала, не поймите меня неправильно, ровно то же самое. В конце концов, дьяк стареет.

— Избавь его Господь.

— Спаси его Господь.

— Сжалься, Господь, над бедным стариком.

— А преподобный Гвайн.

— Преподобный Гвайн…

— Мы пришли спросить вас о нашей трапезе, рождественском ужине сегодня вечером в церкви.

— Миссис Дорман споет. Моя сестра сыграет на пианино.

— И мы договорились о приезде лектора.

— Бывший чиновник YMCA. Он выступит с юмористической речью. — Ничего легкомысленного. Ничего фривольного.

— Батюшки, ни в коем случае, в его речи будет вес.

— Как поняла, он был в Африке. И не просто путешествовал, тратил время. Он вовсю занимался божьим делом.

— И придет ваш гость.

— Да, он придет. Мы проследим, чтобы сегодня вечером присутствовали вы оба.

— Преподобному Гвайну может быть интересно послушать наше стихотворение.

— Преподобному Гилберту может быть интересно послушать наше стихотворение.

— Им обоим может быть интересно послушать стихотворение, которое мы написали на сегодняшний рождественский ужин.

— Последние два куплета. Остальное пусть останется сюрпризом!

В «Используй Меня» дамы

В «Используй Меня» дамы

В «Используй Меня» дамы