Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

– Развяжи немедленно!

Ван Ма даже не пошевелилась.

– Ты слышала, что я сказала?

– Но, госпожа, это ведь для ее же блага…

– То есть?

– Ее ноги, юная госпожа. Мы начали бинтовать их на прошлой неделе. Разумеется, ступни зудят, и она без конца их чешет. Старшая сестра была терпеливее, но Мочоу несдержанна, поэтому мы… Это приказ старой госпожи. Она заботится только об интересах девочки!

– Ван Ма, развяжи ее!

– Я не посмею. Старая госпожа рассердится.

– Сейчас же развяжи! Я сама ей все объясню.

Служанка начала медленно распутывать бинты.

* * *

Продолжение истории не заставило долго себя ждать. Приказ явиться к хозяйке передала Ван Ма, которая и хотела бы задержаться, но ей велено было покинуть кабинет старого хозяина, где госпожа Янь сидела в потертом кресле покойного мужа, откинувшись на спинку.

Цзяли много слышала об этой комнате со стенами, украшенными свитками и картинами, неподвижными и внушительными, как судьи, – то была этакая высохшая нора для пауков и мышей, тихая, как сама смерть. Кабинет покойного хозяина хранил мрачные тайны, ведь в нем обитали сразу два призрака – жены и первой наложницы. Юному Яньбу эта душная комната снилась в кошмарах, и он до сих пор не хотел туда заходить. И тем не менее из всех многочисленных помещений особняка госпожа Янь предпочитала именно это: она всегда отдыхала здесь после обеда, мрачная и неподвижная, похожая на черного мотылька в своем обычном вдовьем платье.

– Матушка, но Мочоу всего шесть лет, – взмолилась Цзяли. – Она еще слишком мала…

Госпожа Янь невозмутимо смотрела прямо перед собой.

– Разумеется, девочка будет плакать, как и я сама, когда мне бинтовали ноги, но в конце концов поймет, что боль стоила того. Твое вмешательство лишь отсрочит неизбежное!

– Мочоу – моя младшая сестра, и я не могу допустить, чтобы ей было больно!

– Глупости. Как ее старшая сестра ты должна помогать мне!

– Матушка, но бинтовать ноги – это жестокая и устаревшая практика! И нет, я не буду помогать вам мучить бедную девочку! – с горечью воскликнула Цзяли. – Как говорит У Фан, женщины не должны поступать так с себе подобными!

– Не все рождаются в семьях хакка, и не всегда родители потакают прихотям дочерей, – холодно произнесла госпожа Янь.

Спина Цзяли напряглась.

– Мои родители воспитали меня так, чтобы я гордилась своим происхождением. Мы, женщины хакка, делаем все то же самое, что и мужчины, поскольку нам никогда не бинтовали ноги. А что касается поблажек, я благодарна маме с папой за то, что они позволили мне быть такой, какой я хочу. Я ни разу не чувствовала себя ущербной из-за того, что я девочка.

Старая госпожа промолчала.

Цзяли несколько смягчила тон:

– Время идет, и все меняется, матушка. Некоторые семьи вообще уже отказались от этой традиции. Младшие сестры могут расти образованными и свободными от оков!

Свекровь нетерпеливо взмахнула рукой:

– Да, но кто же тогда на них женится?

– Мне вот, например, матушка, ноги не бинтовали, и все же я ваша невестка.

Госпожа Янь резко вздохнула:

– Если бы Яньбу не умолял так… Ты ведь даже не представляешь, что он для меня значит, правда?

Подобный вопрос застал Цзяли врасплох.

– Я знаю, что Яньбу – ваш единственный сын, матушка, и вы очень печетесь о нем.

– Ты даже не представляешь… – прошептала свекровь, словно не слыша невестку.

Повисло долгое молчание. Госпожа Янь закрыла глаза. Через некоторое время, решив, что пожилая женщина уснула, Цзяли уже собралась уходить, но ее задержал внезапно раздавшийся тихий голос:

– Останься!

С любопытством и тревогой девушка встала у двери и наблюдала за свекровью, по-прежнему не открывавшей глаз.

– Старик сидел на этом самом стуле и отдавал приказания. В частности, одно, которое я никогда не забуду… Он велел приготовить и принести миску куриного супа.

Стул скрипнул. Воздух внезапно показался Цзяли тягучим. Голос госпожи Янь, обычно высокий и звонкий, приобрел какой-то странный тембр: теперь она говорила медленно и мечтательно. Цзяли одновременно захотелось и убежать, и остаться.

– Я сварила самый лучший супчик и принесла его прямо с кухни, обжигая руки, потому что хотела, чтобы он съел его еще горячим. Я думала… Понимаешь, меня уже давно не пускали в его спальню…

– Матушка… – От таких откровений Цзяли вздрогнула и пожалела, что не ушла, когда у нее была возможность.

– Не перебивай, – огрызнулась старуха. – Я постучала в дверь, услышала «заходи» и обнаружила, что он сидит вот в этом самом кресле с первой наложницей на коленях. Суп, оказывается, он велел сварить для нее. Ты не представляешь, как комично они смотрелись вместе: она большая, как дыня, а он – маленький сморщенный орех!

– Я не уверена… – прошептала Цзяли, но с тем же успехом она могла бы и промолчать.

Глаза госпожи Янь внезапно распахнулись, она подалась вперед и заговорила с жаром:

– Ты и вообразить себе не можешь, каково это – прислуживать женщине, которая уродлива, невежественна и недостойна даже того, чтобы вытирать о нее ноги! Женщине, которая отняла у тебя мужчину, надежду и счастье. Да когда она еще вдобавок заявляет, что ты плохо старалась, и тебе приходится извиняться перед ней. Суп, видите ли, оказался слишком горячим! Обжег ей губы! О, я, разумеется, извинилась. Не стоит расстраивать будущую мать, которой вот-вот рожать. Конечно, это должен был быть мальчик, с мастером фэншуй мы посоветовались заранее. Он предупредил, что любая грубость, особенно со стороны женщины, находящейся рядом, может привести к преждевременным родам и непредсказуемым последствиям…

Цзяли было неловко, но рассказ свекрови ее зачаровал. Она никогда не слышала, чтобы та говорила так много и оживленно. Но в горящих глазах вдовы читалось и безумие. Цзяли покосилась на дверь, однако навострила уши, слушая гипнотический голос госпожи Янь.

– Я ползала по полу и умоляла о прощении. Я всю ночь простояла на коленях у ее спальни, громко молясь о благополучном рождении нашего желанного сына.

На лице свекрови явственно читался сарказм, а потому Цзяли не могла не спросить, понизив голос:

– Вы действительно так сделали, матушка?

– Думаешь, у меня был выбор? – огрызнулась госпожа Янь. – Старый хозяин избил бы меня до полусмерти, поступи я иначе. Я должна была показать, что раскаиваюсь, и это у меня хорошо получилось. У меня имелся опыт. Это был ведь уже не первый раз, когда он… – Госпожа Ян внезапно остановилась и глубоко вздохнула. – Вспоминая те дни, я удивляюсь собственному терпению…

– С вами все в порядке, матушка? – тихо спросила Цзяли. Было так странно слышать собственный голос, отдающийся эхом в кабинете. – Вы хорошо себя чувствуете?

Госпожа Янь неожиданно засмеялась, громко и звонко.

– Все ли со мной в порядке? Да