Игра перспектив/ы - Лоран Бине

Но, даже преодолев первую преграду, придется выдержать еще одно испытание, и оно посложнее, чем отыскать один-единственный парус, обозревая весь флот турецкого султана, или золото Атауальпы в горах Перу. Чего в гардеробной хватает, так это живописи. На стенах развешаны портреты Медичи, которые по прихоти герцога дополнились образиной этого старого негодяя Аретино, собственноручно написанной Тицианом. Изображения юной Марии, как вы догадываетесь, там нет. Зато стеллажи ломятся под весом этрусских статуэток, от которых герцог без ума. Кровать герцога занимает как минимум шестую часть помещения вместе с Баккьяккой, который целый день вокруг нее хлопочет. Там еще много разных более или менее экстравагантных вещиц: зеркало, увеличивающее ваше лицо в тринадцать раз, засушенный хамелеон, стеклянные пузырьки с отравленным маслом, каменные осколки с отпечатками рыб, длинная холстина, к которой подвешены семь камней, наделенных, как говорят, некоторыми полезными свойствами; остальное, менее интересное, я здесь опускаю. Если вам удалось перешагнуть через весь этот хлам, не наступив на старика Баккьякку, и вас не укусил малютка Джорджо, злобная шавка, которая там все время рыщет, остается поочередно распахнуть всего-то шкафов тридцать: в них, помимо множества других картин, вы найдете серебро, фарфор, гобелены и всевозможные ткани. Когда обнаружится то, ради чего вы пришли, останется только вернуться через комнаты, где что есть сил тужится герцогиня, и с добычей в руках покинуть здание, поклонившись всем барджелло[70]. Согласитесь, это не так просто.

41. Мария Медичи — Екатерине Медичи, королеве Франции

Флоренция, 7 февраля 1557

Дорогая тетушка, на помощь, я погибла. Отец вынес мне приговор и боюсь, обжалованию он не подлежит, как и все, что бы он ни решил. Я должна выйти за сына герцога Феррарского, этого Альфонсо д’Эсте, который показался мне таким мрачным, да и говорят о нем ужасные мерзости. Ждать утешения от матери не приходится, она подпишется под любыми планами супруга, как делает это всегда: эти двое нашли друг друга, я ни разу не видела, чтобы они хоть в чем-то были не согласны. Кроме вас, мне и обратиться не к кому. Если не ошибаюсь, вы общались с герцогом при французском дворе: прошу вас, скажите мне, что этот принц — благородный человек, более приятный, чем кажется с виду, и что брак — не тюрьма, как мне это видится. А главное, скажите, что я по-прежнему смогу встречаться с моим Малатестой.

Да, раз уж вы мне этого открыто не запретили, знайте, что я ответила на его письмо, и это произвело весьма заметный эффект: прежде он ходил в глубокой печали и вдруг озарился счастьем. Невероятно, как способны влиять слова, начертанные на бумаге. К нему вернулась веселость, он встрепенулся и расхрабрился: с этого момента не упускает случая заглянуть ко мне, и мы беседуем, как будто он мой брат и знает меня с рождения. Сказать ли вам, что он улучил момент, когда все вышли, и увлек меня в часовню моей матери, где решил сорвать поцелуй? Клянусь, я пыталась устоять, но губы отказались меня слушаться. Чувство было божественное, я словно вознеслась на небеса. Не понимаю, почему считается, что это плохо.

И вот, пока я купаюсь в безмерном счастье, на горизонте замаячила тень беды. Жизнь всегда такова? Или мне одной настолько не везет? Почему Господь так жесток и спешит отнять то, что сам даровал? Хочу верить, что во всем этом есть какой-то смысл, но растерянность и смятение, терзающие меня, не дают его разглядеть.

42. Екатерина Медичи, королева Франции — Пьеро Строцци, маршалу Франции

Париж, 9 февраля 1557

Господь не покинул нас, дорогой мой кузен! Вот письмо дочери Пополано и мой ответ, который я для вас переписала. Предупредите вашего человека, что паж будет ему в помощь и поможет выяснить все, что нужно, так что у него не останется оправданий, чтобы тянуть с делом.

Признаюсь вам, мне эта девица все больше нравится: за обликом совершенной дуры, исполняющей роль, которую от нее ждут, и старательно копирующей некий образчик, скрывается безошибочная интуиция: она знает, какое это несчастье — родиться женщиной, и при этом стремится избежать рокового удела, что для нас весьма полезно, если все сложится в нашу пользу. Благодаря этой юнице мы сможем направить Козимо по нужному нам пути и ослабить его настолько, что для полного его краха много сил не понадобится.

43. Екатерина Медичи, королева Франции — Марии Медичи

Париж, 9, февраля 1557

Позвольте, милое дитя, говорить с вами, как будто вы моя родная дочь.

Некогда я тоже мечтала о любви. Но родиться Медичи — тяжелый крест, да и быть женщиной — доля незавидная, так что я быстро поняла: не в планах Господа нашего, чтобы его создание с лихвой познало беспечность и счастье. Осиротела я сразу после рождения, росла у тетушки, которую рано призвал Господь, во время смуты в 1527 году[71] сперва укрывалась в одном монастыре, затем стала узницей в другом, остриженная наголо, питалась гнилой ослятиной, в десять лет республиканцы-бунтовщики чуть не отправили меня в бордель, спас родной дядя, папа Клемент; воспитывалась я вашей бабушкой вместе с вашим отцом, тогда он еще не занимал сегодняшнего положения и ничто этого не предвещало; была влюблена в кузена Ипполито, отравленного его кузеном Алессандро; во Францию отправилась как товар, чтобы выйти за младшего сына славного короля Франциска, уже закаленная в ту пору превратностями судьбы, померкшая от бед, ожесточенная от унижений, не забывающая обид, не достигнув и пятнадцати лет от роду, прибыла ко двору со смешанным чувством, соединившим горечь изгнания и надежду на новый очаг. Но ни один двор, как вы скоро убедитесь и, верно, уже догадываетесь, не назовешь тем пристанищем, о котором мечтает девичья душа. Почести были под стать моему положению, но пришлось познать коварство и интриги, куда более опасные, чем в Италии. Меня обвинили в убийстве дофина[72], поскольку его смерть сулила мне корону, и только доброта и искренняя приязнь короля отвели от меня топор палача. Десять лет враги называли меня яловой овцой: мне не удавалось подарить новому дофину наследника, и я жила в вечном страхе, что брак расторгнут. Став матерью, а затем королевой, от оскорблений я не избавилась. Французы любят итальянцев, только когда те