Игра перспектив/ы - Лоран Бине

карту, и заодно — как все это касается лично тебя. Рассчитываю, что ты сможешь убедить молодого Аллори, которому, как и тебе, следует помогать нашему делу, пусть даже, как в твоем случае, из-за денег.

50. Сандро Аллори — Джамбаттисте Нальдини

Флоренция, 11 февраля 1557

Баттиста, скажи, кто такой Марко Моро? Этот чудной тип пришел ко мне и стал что-то втолковывать, но я не понял ни слова. И кстати: почему мы, художники, относимся к цеху лекарей и аптекарей?

51. Джорджо Вазари — Винченцо Боргини

Ареццо, 11 февраля 1557

Вы себе не представляете, мессер Винченцо, с каким упорством эти проклятые доминиканские сестры защищают занятую территорию. Обещания, угрозы — всё без толку, они ни под каким видом не хотят уходить, Совет приоров вынужден чуть ли не взять в осаду лечебницу, где они держат оборону. Приняв во внимание, что я гонфалоньер Ареццо, они со скрипом удостоили меня аудиенции, но лишь для того, чтобы сообщить: они принципиально не намерены сворачивать лагерь, во всяком случае, пока им не подыскали другой кров, где им всем будет достаточно места.

Мне и правда не выставить их на улицу. Я отправил в Сиену просьбу, чтобы они могли вернуться в свой прежний монастырь, но сиенская администрация все еще под испанским управлением, и боюсь, нашим имперским союзникам нет дела до горстки монашек, у них заботы поважнее — им бы добраться до республиканцев, укрывшихся в Монтальчино.

А пока больных выхаживают в соборе Святого Доната, но это лишь временная мера, хотя бы потому, что жалуется кюре: ему стало очень тяжело служить мессы. Поэтому Совет приоров упросил меня остаться до разрешения запутанной ситуации, так что я вынужден отложить свое возращение во Флоренцию на несколько дней. Честно сказать, я не знаю, как это распутать, и подумал: вдруг ваш Приют невинных, куда более вместительный, чем лечебница в Ареццо, мог бы принять несколько десятков монахинь — не насовсем, разумеется, только на тот срок, который понадобится на поиски им нового обиталища. Что скажете? Вы бы мне так услужили! Как бы то ни было, я вернусь во Флоренцию в течение двух дней, пусть мне придется брать цитадель монахинь штурмом.

52. Винченцо Боргини — Джорджо Вазари

12 февраля 1557

Боюсь, мессер Джорджо, нам достаточно забот и без ваших святых сестер, и я немало удивился бы, когда гонфалоньер Ареццо, узнав то, о чем я собираюсь вам сообщить, не оседлал бы первого же скакуна и не погнал бы его во весь опор во Флоренцию, куда зовут его обязательства, куда более срочные и важные. Впрочем, извольте! Раз уж вам это дело пришлось так близко к сердцу, я согласен из любви к вам принять в Приюте невинных полдюжины ваших монашек, не больше. Но умоляю, не будем больше об этом, уж простите, что не готов посвятить все внимание этим распрям в раблезианском духе. Будьте уверены, что лечебница Ареццо станет теперь последней из ваших забот. Друг мой, не будь я сам вестником, не поверил бы в невероятную новость, которую поведает вам это письмо.

Повинуясь вашему наказу, я отправился в дворцовую гардеробную рассмотреть постыдную картину. С этой целью я взял в проводники пажа герцога, который среди знакомого вам беспорядка подвел меня к шкафу, где она хранилась. Бог свидетель, Джорджо, я не тот человек, чтобы сочинять небылицы: картина исчезла. Я велел открыть все шкафы, мы провели там все утро, все перевернули. Картины нигде не было. Встревоженная нашей суетой, герцогиня, которую я не встретил, проходя по комнатам, и потому считал, что ее там нет, пришла узнать причину суматохи. Надо ли описывать ярость, охватившую ее, когда нам пришлось ей все объяснить. Я было подумал, что сейчас по ее велению мы повторим судьбу Пацци[75], да и теперь полагаю, что, пока пишу эти строки, она по-прежнему помышляет о том, чтобы повесить пажа и меня, а заодно и всех присутствовавших: старика Баккьякку, трудившегося над ложем герцога, молодого Буонталенти[76], рисовавшего планы, Челлини, протиравшего этрусские статуэтки, всех стражей и слуг, пребывавших на этаже. Опасаюсь, однако, как бы ее гнев не оказался слабым прохладным ветерком в сравнении с гневом герцога, которого, по счастью, сейчас нет во Флоренции: он осматривает свое Тосканское королевство. Не сомневаюсь, впрочем, что герцогиня предупредила супруга, и мы ожидаем его возвращения с часу на час. Молю вас поторопиться, мессер Джорджо, если вы не хотите увидеть, как труп вашего друга болтается под окнами палаццо Веккьо, ибо герцог никого не слушает, кроме вас, и вы один умеете успокоить его неистовство.

53. Джорджо Вазари — герцогу Флорентийскому Козимо I

13 февраля 1557

Дабы сполна раскрыть его светлейшей милости все подробности, кои ему угодно знать об обстоятельствах, связанных с необъяснимым исчезновением картины, обнаруженным одиннадцатого февраля мессером Боргини, вот отчет, составленный сего дня по велению вашей милости его смиренным слугой Джорджо Вазари, живописцем, архитектором, историографом, членом Тайного совета его светлости.

Двенадцатого февраля в шестом часу настоятель Приюта невинных дон Винченцо Боргини направился по просьбе Вазари в гардеробную вашей светлости, чтобы произвести осмотр вышеназванной картины с целью выявить, не содержит ли она признаков или следов, которые могли остаться без внимания в ходе нашего дознания, и именно в связи с этим была обнаружена ее пропажа. Предположив поначалу возможность ошибки, мессер Боргини велел открыть все остальные шкафы — безуспешно. Он покинул указанные покои, выслушав речи, коими был милостиво удостоен ее светлостью герцогиней и из коих следовало, что картину переместили отнюдь не по приказу ее или его светлости, то есть она, вопреки всякой видимой логике, похищена.

Первые выводы, сделанные мною благодаря содействию вашей светлости, говорят, что картину могли изъять только между шестым февраля, когда ваше светлейшество в последний раз видели, как ее убирают в шкаф, и позавчерашним днем. Установлено, что на протяжении этих пяти дней в гардеробную заходили мессеры Варки, Боргини, Баккьякка, Амманати[77], Бандинелли[78], Бронзино, Челлини, Бернадоне, столяр Джироламо, кладчик Мариано ди Симоне, перевозчик песка Доменико ди Паскино, пажи его светлости, стражи, лакеи и еще множество работников и слуг, выполняющих разные поручения, число которых в совокупности с тем обстоятельством, что точный день и момент, когда могла произойти кража, нам неизвестны, делает затруднительной и, по правде говоря, иллюзорной возможность заподозрить в этой толпе одного,