Игра перспектив/ы - Лоран Бине

Не жди, когда это случится, Баттиста! Присоединяйся к нам! Если мелкие ремесленники, коммерсанты, подмастерья объединятся с мастеровыми, прислугой, батраками, это будет выгодно каждому, ведь мы станем достаточной силой, чтобы требовать создания новых гильдий, не вертикальных, а межцеховых, наделенных новыми правами. Ремесла старшие и младшие всегда распределялись по направлениям, их выстраивали подобно античным колоннам: сукно, ростовщичество, шерсть, шелк… Их представители — всегда богатые негоцианты, чем бы они ни торговали, но никогда — те, кто на них работает. Взять чесальщика шерсти: не больше ли у него общих интересов с прядильщиком шелка, чем с нанимателем-торговцем? А у посыльного — с батраком, нежели с менялой. Как насчет тебя, Баттиста? Какой верный способ ты видишь, чтобы улучшить свою долю? Дождаться, когда сверху соизволят обратить внимание на твой труд и удостоят тебя заказа? Только с чего бы, если в их распоряжении все эти Бронзино, Вазари, Сальвиати, Бандинелли? Напоминает игру в лотерею, ведь не все из них будут столь любезны пасть от руки убийцы. А даже если бы Бронзино перешел в мир иной, о ком подумали бы, выбирая преемника? О тебе или об Аллори? Видишь, какой это ненадежный путь? Я предлагаю тебе другой, тоже по-своему тернистый, но он избавит тебя от одиночества, ты обретешь братьев, каких у тебя никогда не было и коих Аллори, бьюсь об заклад, не заменит. На самом деле ни о чем особенном я не прошу: постарайся при следующей встрече выяснить, когда Бронзино ждет гостей к ужину, и поскорее сообщи мне.

60. Малатеста ди Малатести — Марии Медичи

Флоренция, 17 февраля 1557

Выше голову, мадам, ибо досаждавший вам предмет исчез благодаря волшебству, гордость от причастности к которому борется во мне со счастьем знать, что вы избавлены от мучений, отнимавших у вас сон. Пусть не страх посещает вас, а любовь, как и должно быть, ведь вы принцесса, и потому я почтительнейше намерен дать новое наполнение вашим грезам, коль скоро доброта ваша дала мне понять, что вы не остались безразличны к моей персоне, и льщу себя надеждой, исполнившись дерзости, которой сам не перестаю изумляться, что сумею позаботиться о безмятежности ваших ночей.

Между тем если угроза вашей репутации благополучно отведена, то другая напасть, могущая повлиять на всю вашу дальнейшую жизнь, по-прежнему таится у порога, изготовившись прокрасться в вашу опочивальню и проскользнуть на ложе. Прошу, скажите, не изменились ли вы во мнении. Способны ли, не ужаснувшись, представить себя супругой герцога Феррарского? Готова ли богиня, подарившая мне свои уста, вверить все остальное другому? Одно ваше слово, и я, в свой черед, безутешно исчезну, оставив службу у вашего отца, так что больше вы обо мне не услышите.

Но если ваша благосклонность неизменна, во что я хочу верить, поскольку не сомневаюсь, что постоянство принадлежит к числу ваших достоинств, значит, время радоваться: вы свободны, или дело за малым. Нас ждет Франция. Берите только самое необходимое. Есть ли служанка или верная наперсница, готовая за вами последовать? Поиск экипажа и лошадей беру на себя. Вам нужно только назначить день отъезда. Молю вас, поспешите и помните, кому вы обещаны: каждый новый день приближает вас к этому ужасному браку.

61. Пьеро Строцци, маршал Франции — Бенвенуто Челлини

Рим, 17 февраля 1557

В чем дело, друг мой? Вся Флоренция шумит о твоих подвигах, а ты отмалчиваешься? В бытность при дворе короля Франциска ты не приучил нас к подобной скромности. Королева сгорает от нетерпения, желая знать, как, черт возьми, тебе это удалось, а ведь ее величество, могу теперь в этом признаться, не очень-то верила в тебя или, по крайней мере, в успех этого предприятия. Главное, дай мне знать, как ты собираешься вывезти предмет из города, а если тебе нужна помощь, я подумаю, чем можно пособить. Слава Богу, не перевелись еще во Флоренции люди, которые из любви к моей семье и к республике будут готовы тебе помочь. Скажи, друг мой, что тебе понадобится, пока же прими горячие поздравления от королевы, а заодно и от меня. Мастерский трюк ты провернул. Немногие нынче способны поддерживать собственную репутацию. Остается лишь завершить начатое и добраться до Рима, где тебя ждет прием по заслугам. Творцам твоего калибра работы здесь хватает, и пусть папа не самый большой друг искусств, мы, Строцци, их почитаем, а с нами и другие республиканцы в изгнании, но если этого тебе покажется мало, я познакомлю тебя с влиятельными римскими семействами Орсини и Колонна (с Фарнезе ты, кажется, уже знаком). По твоем приезде я устрою большой пир в твою честь и, если хочешь, приглашу Микеланджело, который уже двадцать два года одаривает меня своей дружбой с тех пор, как я принял его у себя и заботился о нем после осады Флоренции. Но если ты предпочтешь вернуться во Францию, где я наверняка тоже скоро окажусь, как только герцог де Гиз[85], собравшийся идти на Неаполь с моими людьми, откажется от этого безрассудного плана, прием там будет не менее приятным, а королева Екатерина лично позаботится, чтобы у тебя не было недостатка в заказах. Поспеши, Бенвенуто, ибо что во Франции, что в Риме тебе будут одинаково рады.

62. Мария Медичи — Малатесте ди Малатести

Флоренция, 18 января 1557

Похоже, вы очень торопитесь, друг мой, лишить меня родительской любви! Должна признаться, ваше письмо меня перепугало! Думаете, я могла бы в одночасье взять и пуститься неизвестно куда, как цыганка? И вообще, кто вам сказал, что моя репутация спасена? Да, мне известно, что проклятой картины больше нет в гардеробной моего отца, но как я могу быть уверена, что она уничтожена? Или вы сами это сделали? Принесете мне пепел? Насколько я могу судить по крикам матушки, разносившимся по всему дворцу, и настроению отца, который не перестает гневаться, эту ужасную вещь по-прежнему не найти, но это не гарантирует, что она где-нибудь не обнаружится. Подумайте о том, что пока картина находилась у отца, он мог хотя бы следить, чтобы ее никто не видел, а теперь, если она вдруг попадет не в те руки, кто знает, как ею могут воспользоваться и что тогда будет с бедной Марией?

63. Малатеста ди Малатести — Марии Медичи

Флоренция, 19 февраля 1557

Бросаюсь к вашим