Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

в задней комнате с собаками. Потом она позвала священника, чтобы тот совершил над провинившейся молитву. Он заставил девочку читать Библию, а еще сказал, что все это древние предрассудки и ей надо забыть всю эту ерунду и что ее родители и деды ошибались.

Все оставшееся лето они держали своих детей от нее подальше. Постоянно к ним приходил священник, принуждая ее молиться и читать Библию. Они даже попытались однажды заставить ее поесть этой рыбы, но девочка начала брыкаться и кричать и ни за что не стала это делать. Кончилось тем, что они вернули ее в школу раньше времени, и она жила там в одиночестве, пока не возвратились остальные. Вот вам моя история, мистер Адриан Дэнтон, – закончила Ри.

Все это казалось слишком диким и немыслимым, чтобы быть правдой. Но каковы бы ни были у этой женщины причуды, лгуньей она уж точно не была.

– Удручающая история, – признал я. – Люди не должны так гнусно друг с другом обращаться. Но, прошу прощения, ко мне это какое имеет отношение?

– Wašíču умеют быть добрыми и дружелюбными, пока ты с ними соглашаешься. Но стоит тебе что-то сказать против – их мнение обязательно победит. Любые их слова ничего не значат. С ними учишься верить лишь тому, что видишь своими глазами.

– Полагаю, вы подразумеваете то, что моя работа – забирать детей в интернаты.

– Да, именно. Разве вы не этим занимаетесь?

– Я ведь вам сказал: я не считаю, что Рубена следует отдавать в такую школу.

– Это лишь слова. Но тем не менее вы сейчас в моем доме. И вы по-прежнему работаете на Два-Пальца. И приехали вы, чтобы забрать Рубена. Вы как та семья – лишь говорите о доброте. Но даже сами не разберете, что у вас там на уме. Вы точно собака, которая спереди рычит, а сзади виляет хвостом. И я не знаю, чему именно верить. И не уверена, что вы сами это знаете.

Она подступила почти вплотную и продолжила, глядя мне в лицо:

– Я всегда думала, что пришла в мир, чтобы сражаться за мой народ, а не за ребенка. Но теперь, когда на свет явился Рубен, я люблю его сильнее, чем что бы то ни было. И больше, чем вы что-либо способны любить. Вы живете одиночкой. Семьи у вас нет. Вы даже не представляете, каково это – иметь дитя. Тем более такое дитя, как Рубен. Дедушка прав: вы живете в тесном мирке своего разума. Это легко и удобно. А жизнь Рубена трудна и терниста. Если вы хотите помочь мне уберечь его от интерната – хорошо. Возможно, это пойдет на пользу вашему духу, как говорит дедушка. Но мне это безразлично. Я не так в это верю, как дедушка. Я вообще не верю, что вы для чего-то там избраны – тем более чтобы охранять Рубена. Я не хочу, чтобы вы подумали, будто бы можете играть в его жизни какую-то роль. Я сражусь с кем угодно, кто причинит ему зло, и готова даже убить. Вы меня понимаете?

От ее голоса у меня мороз прошел по коже. Голубые глаза Ри жгли меня ледяной ненавистью.

Пока она говорила, дедушка отошел к полке в дальнем углу. Вернулся он, держа старую запылившуюся бейсбольную перчатку, на вид примерно из тридцатых годов.

– Любите ли вы бейсбол, мистер Дэнтон? – спросил старик. – Я был когда-то чертовски ловким шорт-стопом[18].

Отличное место для Рубена

Дэнтон

Вряд ли я когда-либо в жизни чему-то так сильно радовался, чем когда покинул наконец жилище Одинокого Пса. Поехал я к ним, предполагая лишь отвезти старого индейца домой да забрать мальчонку в интернат. Но там меня неожиданно приперли к стенке – разъяренная женщина с ледяными глазами, поставившая меня на одну доску с теми, кто бил маленькую девочку за то, что отказалась готовить змеевидную рыбу, и старый индеец, который прочитал мне целую лекцию о моем духовном предназначении и рассказал, как в свое время он играл в бейсбол шорт-стопом.

Я будто бы оказался в альтернативной вселенной. Что, в некотором смысле, так и было.

И все же старик попал в точку: я действительно был человеком, сбившимся с пути. Только теперь это обозначение внезапно обрело совершенно новый смысл.

Единственное, в чем я сейчас абсолютно точно был уверен: я не смогу больше работать на Два-Пальца и исполнять свои обязанности. Выслушав старого Одинокого Пса и его внучку, я окончательно в этом убедился.

Куда сложней и глубже был вопрос о моей якобы ответственности за Рубена. Что конкретно имел в виду старик и как мне вообще это понимать? Быть может, пытаясь заручиться моей помощью в поисках его правнуков, он просто играл на моей острой потребности в семье и нормальных человеческих связях? Или, может быть, он искренне верил, что, согласно некоему вселенскому замыслу, я призван стать защитником Рубена? Или, может, он всего лишь глубокий старик, тронутый возрастным маразмом и изъясняющийся избитыми фразами, несущими некую память о древних духовных обычаях и прошлом видении мира?

И как мне было относиться к речам Ри, которые скорее походили на угрозу?

Провожая меня до машины после гневного «выступления» внучки, старый индеец больше не заикался о моей миссии защитника, а вместо этого принялся распространяться о своей бейсбольной молодости и о том, как в 1935 году в Бисмарке он собственными глазами видел знаменитую подачу Сэтчела Пейджа[19].

– Если вы ни разу не задумывались, что некоторых людей Создатель наделяет особенным даром, – говорил Одинокий Пес, – то значит, точно не видели, как подает мяч Сэтчел Пейдж. – Старик изобразил движение при подаче питчера и одарил меня широкой задорной улыбкой. – Он мог бы прямо отсюда забросить мяч в дверцу вашего пикапа, да так, чтобы тот вылетел с другой стороны.

Когда мы наконец дошли до «форда», старик вдруг пригнулся и внимательно поглядел через пассажирское окошко на переднее сиденье.

– Я хочу кое о чем вас спросить, – сказал он. – Когда вы после кутузки привели меня к своей машине, то поколебались, прежде чем усадить сюда. Почему?

– Я вижу, вы ничего не упускаете из виду, – отозвался я.

Он вновь глянул на меня с той же озорной улыбкой.

– Я был шорт-стопом, не забывайте. Мимо меня ни один мяч не пролетал. К тому же мы, индейцы, ничего мимо себя не пропускаем. Только поэтому мы еще здесь и существуем.

Его недавние церемонные манеры почти исчезли, и старик обращался со мной скорей как с сыном или с другом, нежели как с представителем