Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

на голенях и под коленями; изнуренный жестокой болью, чтобы своими страданиями не сломить духа жены и, наблюдая ее мучения, самому не утратить стойкости, он советует ей удалиться в другой покой. И так как даже в последние мгновения его не покинуло красноречие, он вызвал писцов и продиктовал многое, что было издано; от пересказа его подлинных слов я воздержусь[198].

Мы почти слышим вежливые аплодисменты, когда философ испускает последний вздох, хотя читатели Тацита могли быть благодарны историку за то, что он решил воздержаться от расписывания последних плодов мудрости умершего. Рассказ о смерти Сенеки, несомненно, распространялся среди его последователей, подобно тому как рассказ Платона о смерти Сократа в «Федоне» был сохранен в качестве назидания для его (Платона) учеников[199].

Петроний, другой стоик, который, вероятно, был автором «Сатирикона», проявил столь же впечатляющее театральное чутье[200]:

Он перерезал себе артерии, а затем, по своему усмотрению, велел снова их завязать, все время беседуя со своими друзьями – не о серьезных темах и не о вопросах, связанных со славой, которой вознаграждается стойкость духа. Он слушал, как они пели веселые песни или читали легкомысленные стихи – ничего о бессмертии души или о каких-либо остроумных изречениях философов. Он раздавал подачки некоторым своим рабам, а других наказывал, избивая их[201].

Показательно, что Петроний не верил в то, что прошлое остается в прошлом – по крайней мере, в отношении рабов. За полвека до этого у римлян было принято освобождать всех своих рабов на смертном одре, но закон, известный как lex Fufia Caninia, ограничил это число, чтобы сократить размеры похоронных процессий[202].

Последние слова умирающих часто бережно хранились их близкими и родными. «Вот, я отхожу в путь всей земли, ты же будь тверд и будь мужествен и храни завет Господа Бога твоего, ходя путями Его и соблюдая уставы Его и заповеди Его», – говорит царь Давид Соломону на смертном одре[203]. Однако за этим бодрым напутствием следует длинный список всех его ненавистных врагов, которых его сыну надлежит предать смерти. Возможно, именно римляне придумали, что последние слова человека должны быть краткими и к месту. Когда Юлия Цезаря заколол Брут, он прокомментировал это по-гречески: «И ты, дитя?». Возможно, Брут и правда был его биологическим сыном в результате внебрачной связи с матерью Брута, Сервилией, и в этом случае последние слова Цезаря были абсолютно к месту. (Он не говорил тех знаменитых последних слов, которые вложил в его уста Шекспир, а именно: «Et tu, Brute?»). Последними словами Августа были: «Прощай, Ливия, никогда не забывай наш брак», хотя более запоминающимися были его предпоследние слова: «Я славно сыграл свою роль, так что хлопните в ладоши и спустите меня со сцены под аплодисменты»[204]. Сенека утверждает, что император Клавдий разрыдался и заявил: «О Небеса, кажется, я обделался»[205]. Нерон с жалостью заметил: «Какой артист погибает!»[206]. Отон ободряюще подметил: «Продлим жизнь еще на одну ночь»[207]. Веспасиан – несомненно, в ироническом ключе – заметил: «Увы, кажется, я становлюсь богом» – отсылка на практику обожествления императора после его смерти[208]. Последним словом Антонина Пия, сказанным военному трибуну ночного дозора, было «Спокойствие». Когда его преемника Марка Аврелия спросили, какие слова он скажет в ночь своей смерти, он ответил: «Иди к восходящему солнцу, ибо я уже захожу»[209]. Иногда и мертвые пророчествуют[210]. Когда Томас Эдисон изобрел фонограф, он предположил, что одним из способов его использования может стать запись предсмертных изречений умирающих. Предложение провалилось.

Индусы перекладывают умирающего с кровати на пол. Они вливают в рот капли воды из реки Ганг, кладут на язык листья базилика, называемые туласи, и мажут лоб белой глиной. Лучшее место смерти для индуиста – священный город Варанаси, также известный как Бенарес, на севере Индии на берегах Ганга, воды которого, как считается, способны смыть грехи и дать душе возможность освободиться от круговорота рождений, и где ежедневно кремируют около двух сотен тел. Последнее слово, которое должен произнести индус, – односложное Ом, призванное сконцентрировать ум на вечном.

Зороастрийцы, умирая, просят прощения за свои грехи. У головы разжигают лампаду, призванную рассеивать зло. Евреи читают исповедальную молитву – виддуй, – в которой они ищут примирения с Богом. Католики проходят последние обряды, включающие исповедь и отпущение грехов, елеопомазание (так называемое последнее соборование) и виатикум (святое причастие). Даже обращение на смертном одре может сотворить чудеса; вероятно, именно это и выбрал римский император Константин. Преимущество этого способа в том, что он позволяет свестик минимуму количество грехов, которые должны быть отпущены перед переходом на другую сторону, хотя время, конечно, имеет значение. Мусульмане поворачиваются лицом к Мекке и произносят шахаду: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – посланник Аллаха». Можно облегчить выход души, влив в горло напиток под названием шарбат. Верующих посещают ангелы, которые заверяют их: «Не бойтесь и не печальтесь, а возрадуйтесь Раю, который был обещан вам»[211]. Неверующим ангелы грозно говорят: «Вкусите мучения от обжигающего Огня!»[212].

3. Между двумя мирами

Жизнь никому не дается в собственность, но каждому дается для использования.

– Лукреций. О природе вещей. 3.971

Смерть, если только она не наступает в результате несчастного случая, как мы уже выяснили, редко бывает мгновенной. Когда вы перестаете дышать, ваш мозг живет еще в течение нескольких минут. Необратимые повреждения мозга наступают только по истечении трех-шести минут, хотя некоторая его активность может продолжаться до пятнадцати. Иными словами, когда вы произведете свой пресловутый последний вздох, не ждите, что сразу же окажетесь в пункте назначения. В этот момент тоже происходят физиологические изменения. Трупное окоченение наступает примерно через два часа после смерти, достигает своего пика через примерно двенадцать, а затем идет на спад. Считается, что в течение этого промежуточного периода вы будете находиться между двумя мирами, ожидая принятия и ассимиляции в загробном мире. Отчасти это объясняется тем, что усопшим нелегко оторваться от мирских привычек и связей, так что на этом пути им следует помогать.

Как в древности, так и сегодня, похороны обычно представляли собой трехактную драму, состоящую из (1) укладывания тела, (2) похоронного кортежа и (3) погребения. Как и во многих культурах сегодня, за это чаще всего отвечали женщины. Антропологи находят разные объяснения этому. Одно из них заключается в том, что женщинам как бы свойственна биологическая близость к