Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

погибшими в бою. Даже если он будет лежать непогребенным целый год, его плоть останется нетронутой – даже лучше, чем сейчас»[254]. Вероятно, именно для предотвращения столь жуткого зрелища афинский законодатель Солон ограничил срок пребывания трупа в доме одним днем[255]. Вряд ли можно поверить, что римские поминки могли длиться семь или даже девять дней, на что указывают некоторые источники. Индуистские, иудейские, мусульманские и зороастрийские похороны должны были проходить в течение двадцати четырех часов. Во Второзаконии мы читаем[256]: «Ты должен похоронить каждого в тот же день, когда он умер»[257]. У евреев только в исключительных обстоятельствах труп мог быть оставлен непогребенным на одну ночь[258].

Маловероятно, что египтяне могли провести даже символическую церемонию перед отправкой тела к бальзамировщикам, поскольку даже минимальная задержка поставила бы под угрозу его сохранность. Температура в Египте в летние месяцы постоянно превышает примерно 38 °C, и даже зимой может достигать около 21 °C. В современном учебнике по бальзамированию говорится: «Чем раньше это будет сделано, тем лучше, потому что каждый час, прошедший между смертью и бальзамированием, добавит проблем и осложнений. […] Лучшие результаты будут получены, если бальзамировать объект до полного исчезновения жизни, то есть до наступления смерти клеток. Это означает, в среднем, в течение часа после соматической смерти»[259].

Хотя египетским бальзамировщикам, вероятно, было трудно приступить к работе «в течение часа после соматической смерти», они наверняка знали о пагубных последствияхпромедления. Диодор Сицилийский рассказывает, что существовало три типа специалистов по мумификации: grammateus, то есть писец, который отмечал, где нужно сделать надрез, чтобы удалить «все, кроме почек и сердца»; paraschistês, буквально «разрезающий тело на части»; и два taricheutai – собственно, бальзамировщики, один из которых извлекал, а другой очищал удаленные органы. Диодор также утверждает, что после того, как paraschistês совершал надрез, его забрасывали камнями и проклинали за применение насилия к телу[260]. Это кажется, мягко говоря, неправдоподобным – очень скоро в округе не осталось бы ни одного «разрезывателя», – но он вполне может быть прав в своем предположении, что paraschistês считался ритуально нечистым. Когда поднимался ветер, зловоние, разносившееся по Нилу из их помещений на западном берегу, было, должно быть, невыносимым – хуже запаха навоза в жаркий летний день, если вы когда-нибудь жили на ферме. А может быть, некоторые помещения находились под землей? Если так, наши соболезнования бальзамировщикам в отсутствие кондиционеров.

В эллинистическом Египте ближайший родственник обязан был представить свидетельство о смерти окружному чиновнику, чтобы имя покойного было вычеркнуто из списка налогоплательщиков и внесено в «список мертвых»[261]. Но что происходило с людьми, которые умерли за границей, а потом вернулись домой уже после того, как в их честь были проведены полноценные похороны? Учитывая всю неопределенность жизни, а также невозможность поддерживать общение на больших расстояниях, такое, несомненно, не было редкостью. Однако возвращение близкого человека, который считался «пропавшим без вести и предположительно погибшим», не всегда повод для радости, особенно после долгого перерыва. Годы берут свое, и личность вернувшегося может подвергаться сомнению, как в случае с Одиссеем, вернувшимся в Итаку после двадцатилетнего отсутствия. Пенелопа, несомненно, исключительна, поскольку не теряетнадежды, что ее муж в конце концов вернется, но она все равно проверяет его, чтобы удостовериться в том, что это действительно он. В греческом мире людей, которых ранее объявляли умершими, но которые впоследствии оказывались живыми, называли deuteropotmoi или «людьми с второй судьбой». Плутарх рассказывает, что к ним относились с большим подозрением[262]. Им надлежало проходить процесс возрождения, вплоть до того, что их пеленали и кормили грудью – очевидно, символизируя тот факт, что они начинают жизнь заново. Должно быть, за этим было забавно наблюдать. Римляне принимали аналогичные меры предосторожности, запрещая тем, кто ранее был объявлен мертвым, входить в дом через дверь, и вместо этого требовали, чтобы их спускали через impluvium, часть внутреннего двора, находившаяся под открытым небом.

Похороны

В наши дни похороны проводятся в церквях, синагогах, мечетях, похоронных бюро, в доме покойного и на месте захоронения. Даже в таком постхристианском обществе, как Британия, похороны – единственная церемония в жизненном пути человека, на которой почти всегда присутствует религиозный служитель, к какой бы религии принадлежал или не принадлежал покойный. Я не знаю ни одного популярного движения за реформы, которое бы бросило вызов этой практике, хотя веб-сайт www.childbereavementuk.org предлагает «поддержку» тем, «кто следует принципу, что эта жизнь – единственная, которая у нас есть». Судя по всему, угрызения совести и неуверенность в смерти продолжают тревожить умы самых закоренелых атеистов, даже если они запрещают как-либо упоминать о Боге во время своего погребения.

Одна из целей похорон – дать семье покойного возможность укрепить сеть социальных связей и заявить о своем ранге и значимости. Так что скорбящие иногда соревнуются за статус, стремясь превзойти других. В попытках обуздать излишнюю показную роскошь, и греки, и римляне принимали законы, ограничивающие масштабы и размах похоронной процессии, известной как экфора по-гречески и помпа по-латыни. Афинский законодатель Солон постановил, что экфора должна проходить до рассвета, а число женщин, которые могут участвовать в ней, должно быть ограничено ближайшими родственниками[263]. Иногда экфора происходила ночью[264]. Солон также постановил, что процессия не должна останавливаться для посещения гробниц других членов семьи – видимо, чтобы не превращать шествие в политическую демонстрацию[265]. Богатые люди перевозили умерших в повозке, запряженной лошадьми. Те, у кого не было такой возможности, могли нанять пару климакофорой, буквально «носильщиков лестницы», названных так потому, что они несли тело по лестнице, поскольку современные медицинские носилки еще не были изобретены. Кроме того, Солон запретил приносить в жертву быка на могиле, хотя, вероятно, более мелких животных забивали и делили между скорбящими во время трапезы, следовавшей за похоронами.

Наиболее подробный рассказ о похоронах римской элиты принадлежит греческому историку Полибию, который, вероятно, наблюдал их во время своего вынужденного пребывания в столице[266]. Он рассказывает, что тело выносили на Форум – политический и общественный центр Рима – в сопровождении актеров, одетых в восковые или терракотовые imagines – маски предков покойного. Чем больше было масок, тем богаче родословная семьи. По прибытии труп усаживали в кресло на ростре (ораторская трибуна), что создавало иллюзию участия покойного в церемонии. Старший сын или главный наследник произносил надгробную речь, восхваляя достоинства и достижения умершего (реже – умершей), а значит, и достоинства семьи[267]. Или же речь произносил