Королевская заноза - Риз Боуэн

— Я живу одна и привыкла к простой пище, — сказала я. — Когда нас пригласят во дворец отобедать с королем и королевой, все эти блюда непременно подадут.

— Что ж, мне остается только страдать, — сдалась она с трагическим видом.

— По-моему, кормежка отличная, — сказала Ханни. — Лучше, чем еда в монастыре. Монахини вечно усмиряют плоть.

Подали десерт.

— А это что еще? — спросила баронесса.

— Пегий пес[8] с заварным кремом, — сообщил дедушка. — Одно из фирменных блюд миссис Хаггинс.

— Пегий пес? — Баронесса с сомнением потрогала пудинг вилкой. — Вы имеете в виду суку?

— Нет, кобеля. — Дедуля перехватил мой взгляд и подмигнул.

— Что такое сука, я знаю. Кобель? Нет, не знаю, — ответила баронесса.

Я уставилась в тарелку, меня душил смех.

— Это всего лишь название, — принялась объяснять я. — Старое народное название пудинга с говяжьим жиром.

— Говяжий жир? Как вредно для моего пищеварения.

Однако она первой очистила тарелку и не стала отказываться от добавки.

— Надо же мне хоть что-то съесть, — сказала она, покорившись, видимо, судьбе. — Неужели все английские аристократы питаются столь простой пищей?

— Сейчас ведь депрессия, — начала я. — Мы стараемся избегать роскоши, когда простым людям приходится тяжело.

— Какой смысл быть аристократом, если не можешь даже прилично пообедать, — возразила она. — У нас и без того осталось мало привилегий.

— А мне нравится пегий пес! — воскликнула Ханни. — А завтра ты покажешь мне Лондон, мы пойдем на разные вечеринки, будем танцевать и хорошо проводить время.

Я подумала, что общество баронессы Роттенмейстер сильно уменьшает наши шансы на приятное времяпрепровождение, но мудро промолчала. Когда же баронесса, извинившись, покинула нас на несколько минут, Ханни свистящим шепотом сказала:

— Мы должны избавиться от этой скотины. Она не даст нам поразвлечься. Надо как-то убрать ее отсюда.

— Убрать? И как?

Ханни усмехнулась.

— Ну, знаешь, как это делается? Заманить куда-нибудь и пустить в расход. Пиф-паф, и все. Занавес.

— Ханни, сомневаюсь, что мы сможем пустить баронессу в расход, хотя согласна, ее присутствие испортит нам все веселье.

— Тогда мы должны придумать, как заставить ее вернуться домой.

— И как?

— Пусть ей будет здесь плохо. Она любит вкусно поесть. Держите ее впроголодь. Ей нравится, когда в доме тепло. Откройте все окна. Пусть будет холодно. И еще она обожает принимать горячие ванны. Отключите горячую воду.

Я посмотрела на нее в изумлении.

— Для девушки, которая только что вышла из монастыря, у тебя довольно злокозненный ум, — сказала я.

— Что значит «злокозненный»?

— Изворотливый.

— А, это как когда надуваешь кого-нибудь. — Она расплылась в широкой улыбке. — Да. Именно так, крошка, именно.

— Ach, dass ist gut. Очень хорошо. Вы, юные леди, уже подружилась. Приятно видеть. — Баронесса вернулась в комнату.

После того как с кофе было покончено, я проводила Ханни и баронессу в их спальни. Баронесса пожаловалась, что в ее комнате сыро, и попросила еще одеял, к тому же, сказала она, она заметила паука на стене.

— К сожалению, в этом доме всегда очень сыро, даже летом, — извинилась я. — И, боюсь, пауки здесь частые гости. Хотя ядовитых не так уж много.

— Ядовитые пауки? В Лондоне?

— Довольно мало, — сказала я.

Когда она потребовала мою горничную, чтобы та помогла ей раздеться, пришлось сказать, что у Белинды сегодня выходной.

— Выходной? Вы позволяете слугам брать выходной по субботам? Неслыханно. В Германии слуги всегда там, где предписывает им долг, всегда под рукой.

Я наконец-то убедилась, что у нее есть все, что ей надо, и заглянула к Ханни, проверить, все ли в порядке. Она сидела за туалетным столиком, а ее служанка, Ирмгард, расчесывала ей длинные золотистые волосы. Настоящая сказочная принцесса.

— Ханни, мне придется как следует за тобой присматривать, — сказала я. — Думаю, ты разобьешь немало сердец в Лондоне.

— Что я разобью? — переспросила она с прелестной невинной улыбкой.

— Сердца. Ты вскружишь голову многим английским юношам.

— Надеюсь, что да, — ответила она. — Буду горячей сексуальной штучкой. Советы принимаются.

— Я ничего об этом не знаю. — Я нервно хихикнула. — Вообще-то мне поручено за тобой приглядывать. Не имею ни малейшего представления, как это — быть горячей и сексуальной штучкой.

— Но ведь ты уже не дефица? — спросила она.

— Дефица?

— Ты же опытная женщина, ты больше не дефстфенница?

— О, — сказала я, — вот ты о чем. Должна признать, я все еще девственница.

— Это плохо. — Она погрозила мне пальчиком. — Ты не юная девушка, как я. Тебе не восемнадцать лет. Мужчинам нравится, что я девственница. Но когда женщина такая старая, как ты, это плохо. Мужчины думают, что с тобой что-то не так.

— Я не такая уж и старая, — сказала я. — В августе мне будет всего-то двадцать два.

Но мои слова ее не убедили.

— Нужно как-то тебе помочь. И как можно быстрее.

— Ты говоришь, как моя подруга Белинда.

— Белинда? Мне нравится эта Белинда. Я скоро с ней познакомлюсь?

Сказать ей, что они уже познакомились, пока Белинда развешивала одежду баронессы, я не могла и вместо этого ответила:

— Уверена, вы скоро встретитесь. Мы с ней большие друзья. Если хочешь что-то узнать, спроси ее, опыта ей не занимать.

— Может, она найдет мне горячего сексуального парня?

— Ваше высочество, — сказала я наставительно, — насколько мне известно, от вас ожидают, что вы сохраните себя для брака. Вы должны составить хорошую партию, выйдя замуж за какого-нибудь принца.

— Но принцы такие скучные, разве нет? — спросила она.

Не очень хороший знак. Ведь ее величество надеется, что Ханни влюбится в принца Уэльского без памяти.

— Знаешь, у нас в Англии есть несколько невероятно веселых принцев, — сказала я. — Скоро ты с ними познакомишься.

Посреди ночи я проснулась и лежала без сна, недоумевая, что же могло меня разбудить. И тут до меня донесся звук. Где-то скрипнула половица. Кто-то захотел принять ванну? Я поднялась с постели на тот случай, если вдруг любитель ночного купания не сможет найти выключатель. Я едва приоткрыла дверь на несколько дюймов, как вдруг увидела смутную фигуру, которая поднималась по лестнице. Я с трудом удержалась от крика. Прежде чем мое сердце забилось вновь, я узнала Ирмгард, служанку Ханни. Она на цыпочках прошла совсем рядом со мной, однако меня не заметила. Дальше ее путь лежал вверх по лестнице, туда, где находились комнаты прислуги.

Интересно, что она