Королевская заноза - Риз Боуэн

делала внизу? Очевидно, спускалась она не по приказу своей госпожи, иначе бы пошла в спальню Ханни. Насколько я разглядела, в руках у нее ничего не было, однако я вспомнила совет невестки не сводить глаз с нашего фамильного серебра.

Разумеется, горничную сто раз проверили, прежде чем ей позволили сопровождать принцессу. Вряд ли за этим кроется что-то загадочное. Может, ее замучила жажда. Я притворила дверь и провалилась в сон.

На следующее утро я передала инструкции Ханни дедушке и миссис Хаггинс: урезать рацион и экономить на горячей воде. Они упиралась.

— Что, и пусть думают, что я не умею готовить как следует? — возмутилась миссис Хаггинс. — Я горжусь своей стряпней.

— А я не хочу, чтобы эта старая драконесса дышала мне в спину огнем только потому, что в кране нет горячей воды, — сказал дедушка. — Она уже несколько раз замахивалась на меня своей палкой.

— Скажи ей, что бойлер у нас древний и временами ведет себя совершенно непредсказуемо, поэтому никогда не знаешь, будет ли сегодня горячая вода или нет. Скажи, что в Англии мы привыкли принимать холодные ванны. Мой брат, герцог, постоянно их принимает.

— Что ж, моя милая, ты разумная девушка. — Дедуля покачал головой. — Но ты же не хочешь, чтобы она пожаловалась королеве на неподобающее обращение?

— Вряд ли она станет жаловаться, — сказала я, однако без должной уверенности.

Чутье подсказывало мне, что все это безнадежно. Я сразу распознала в баронессе Роттенмейстер представительницу того достойного всякого уважения типа людей, которые будут неукоснительно исполнять свой долг, каким бы ужасающим он им ни казался. Точь-в-точь мои предки. Ох, надеюсь, у нее в жилах не течет кровь Раннохов!

Воскресенье, 12 июня

Дорогой дневник!

Дождь сегодня льет как из ведра. Понятия не имею, как развлекать принцессу и ее компаньонку. Я нахожу Ханни довольно приятной, думаю, ее легко будет чем-то занять. Баронесса совсем другое дело.

Утром в воскресенье баронесса, Ирмгард и Ханни собирались к мессе. Я вызвали им такси. То, что я не собираюсь присоединиться к ним, привело баронессу в ужас.

— В Англии мы все АЦ, — начала было я, но она явно меня не поняла. — Принадлежим к англиканской церкви. Мой двоюродный брат, король, — глава нашей Церкви. Поэтому мы можем не посещать службы по воскресеньям, если не хотим.

— Вы состоите в родстве с главой Церкви? Англичане — язычники, — перекрестилась она.

К их возвращению миссис Хаггинс собиралась приготовить на завтрак бекон, яйца и почки, но я попросила ее сварить овсянки.

— И это вы называете завтраком? — спросила баронесса.

— Да, это шотландский завтрак. Именно так мы едим дома в замке Раннох.

Она поскребла ложкой по дну тарелки.

— И что еще будет?

— Ничего. Просто овсянка. В Шотландии мы добавляем немного соли для вкуса.

Она вздохнула и поплотнее закуталась в шаль. К счастью, погода была нам на руку. На смену солнцу и теплу пришла обычная для английского лета погода. С самого утра зарядил дождь, к тому же заметно похолодало. Даже я с тоской поглядывала в сторону холодного камина, мечтая о жарком огне, однако устояла. Я знала, что поставлено на карту, и храбро отправилась за шерстяной кофтой. Белинда так и не появилась. Подозреваю, вечеринка затянулась до рассвета, так что раньше одиннадцати она не проснется.

Миссис Хаггинс стояла на своем, и я согласилась, чтобы к воскресному ленчу у нас было жаркое.

— Не хочу я, чтобы эти иностранцы думали, что мы в Англии не знаем заведенного порядка, — возбужденно говорила она. — По воскресеньям всегда подают жаркое.

Все, что я смогла, это убедить ее не жарить слишком много картошки. Вместо этого, сказала я, лучше приготовить какие-нибудь другие овощи. И что-нибудь легкое на десерт. Она предложила молочный пудинг. То, что надо!

Баронесса быстро расправилась с жарким.

— Хорошее мясо, — сказала она. — Мясо — это здоровая пища.

Однако я заметила, что овощи и пудинг понравились ей куда меньше.

— Джанкет[9], — повторяла она название блюда. — Что еще за джанкет?

Я никогда не любила этот пудинг. По мне, эта еда хороша лишь для больницы, но я принялась уплетать за обе щеки назло баронессе. Пусть думает, что кому-то это нравится. Для прогулки было все еще слишком сыро, поэтому мы сидели в гостиной, которая напоминала сейчас пещеру, и слушали завывание ветра в трубе. Баронесса дремала в кресле. Мы же с Ханни играли в джин-рамми.

— Никто не звонил? Никаких посетителей? — баронесса пошевелилась во сне. — Жизнь в Англии очень скучна.

— По-моему, дождь прекратился. — Ханни выглянула в окно. — Мы отправляемся на прогулку. Покажешь мне Лондон.

И мы оставили баронессу дремать в кресле.

— Давайте пройдемся по этому красивому парку, — предложила Ханни. — Какое романтичное место, правда?

Мы гуляли по Гайд-парку, с каштанов нам на головы падали капли, дорога совсем раскисла. В парке было довольно безлюдно, за исключением «Уголка ораторов». Какой-то человек стоял на деревянном ящике, вокруг него собралась небольшая толпа:

— Рабочие восстанут и возьмут то, что по праву принадлежит им! — выкрикивал он, а вокруг него ходили какие-то серьезные молодые люди с плакатами, на которых было написано: «Присоединяйтесь к коммунистическому движению!», «Сделаем мир лучше!», «Долой монархию!», «Равенство для всех!», «Вся власть рабочим!».

Ханни с интересом их рассматривала.

— Им позволяют все это говорить, и никто их не арестует? — спросила она меня.

— Это — «Уголок ораторов». Тут можно нести любую околесицу, какой бы глупой она ни была.

— Ты считаешь, коммунисты глупые?

— А ты нет?

— Я думаю, было бы хорошо, будь у всех людей деньги, крыша над головой и еда в достатке.

— По-твоему, коммунисты способны дать все это людям? Посмотри, во что они превратили Россию.

— Не знаю, — ответила она и чуть слышно вскрикнула, когда ее перчатка упала на мокрую землю.

В ту же секунду один из юношей опустил свой плакат и нагнулся к перчатке.

— Держите, мисс. — Он подал ей перчатку и мило поклонился.

— Большое спасибо. — Ханни покраснела. — Ваш друг очень хорошо говорит, — сказала она ему.

Он радостно улыбнулся.

— Если вам интересно, приходите на одну из наших встреч. Мы проводим их в церкви Святой Марии в Ист-Энде. Будем очень вам рады.

— Видишь, коммунисты хорошие люди, что я говорила? — шепнула мне Ханни, когда юноша вновь поднял свой плакат. — И какой красавчик.

С этим я вынуждена была согласиться. Он и впрямь был чудо как хорош, несмотря на поношенный твидовый пиджак и пуловер, явно связанный матерью или подругой. Интересно было другое: речь