По следам повелителя бурь - Георгий Кан

травы». Вон справа пологая гора. Это остров Липаевского. Он разделяет русло на два потока, которые вливаются в Лену. Поздравляю, мы находимся на территории Ленского района Республики Саха.

– Вот ты и дома, – сказал Сашеньке Василий.

Она провожала взглядом проплывающие берега. Ей было уютно в шезлонге.

«Хорошо, – подумала она, – что Вася наконец увидит Якутию».

– Ты знаешь, вспомнила одного мужичка, о котором делала фильм. Наверняка рассказывала, это дворник в парке Петродворца. Раньше он был дальнобойщиком.

– Помню, а в связи с чем ты его вспомнила?

– Много лет назад он побывал в Кангалассах. Рассказывал, что на мысу видел петроглифы.

– Ну, их мы сейчас будем встречать довольно часто, – сказал Яша. – Наш маршрут, как я говорил, будет проходить через места древнейших археологических памятников. Надо пройти чуть больше семисот километров вниз до устья Мархи. Это недалеко от Олёкминска. Потом по этой речушке идти вверх по течению ещё сто пятьдесят километров. Мы должны увидеть Суруктах-Хая, по-якутски – скала с письменами. Это место первым стал изучать ещё в 1939 году этнограф Андрей Саввин. С тех пор туда, что называется, не зарастает народная тропа. Во всяком случае, я несколько раз бывал там со студентами.

– А наш лайнер пройдет по этой речушке? Она же, наверно, мелковата будет? – поинтересовался Дима.

– У нас будет пересадка. В трюме шестиместная резиновая лодка моего отца и довольно мощный водомётный двигатель. Так что мелководье нам не страшно.

Ночью проходили ещё один город. На девятиэтажках, стоящих на берегу, светились огромные неоновые буквы. ЛЕНСК. В ночных сумерках это выглядело впечатляюще. Ещё через сутки подходили к устью Мархи. Стоял конец мая, было тепло, и появились комары.

Оранжевую резиновую лодку с немалым трудом извлекли из трюма, разложили на траве и подсоединили электрический насос. Рядом уложили лодочный мотор, и Матвей начал его внимательно осматривать.

– Нас четверо плюс капитан. Он сам вызвался сопровождать, – кивнул в сторону Матвея Яша. – Вообще-то я имею опыт хождения по таким речкам, впрочем, лодка выдержит и пятерых с багажом. Мотор у нас мощный, «ямаха».

Матвей, услышав, что говорят о нём, поднял голову, подмигнул и снова уткнулся в мотор.

– Сто пятьдесят километров против течения мы пройдём самое большее за десять часов, – продолжил Яша. – Предлагаю тронуться завтра пораньше, тогда ближе к вечеру сможем быть на месте. Светового дня нам для осмотра святилища хватит, а на следующие сутки тронем обратно.

После обеда резиновая лодка уже покачивалась на волнах. Погода ночью ожидалась ясная, поэтому палатки, спальники, продукты и канистры с бензином уложили в суденышке заранее. Матвей поставил мотор, завел его и, сделав на воде круг, остался доволен.

Весеннее утро, свежее и ясное, бодрило. К пяти утра ребята успели хорошо выспаться и с шуточками погрузились в лодку. Мотор стучал ровно, струи воды бурно выбивались из-под кормы. Отчалили от катера и вошли в устье Мархи. Витёк с палубы махал вслед.

Больше всех окружающей природой были очарованы Василий и оператор Дима. Для них всё было вновь. С обеих сторон подступал густой лиственничный лес, который неожиданно сменился широкими прибрежными полянами. За ними появились базальтовые скалы. Километров через пятнадцать на речке стали попадаться перекаты. Управлявший лодкой Матвей довольно ловко лавировал, и Яков показал ему большой палец. Скоро перекаты стали непроходимыми, поэтому пару раз приходилось тащить лодку волоком.

Часам к пяти вечера показалась скала, похожая на башню. На ней светилось яркое красное пятно. Заходящее солнце падало на вертикальное плато, и, подплыв ближе, все увидели десятки нарисованных красной охрой изображений. Они были ярче, чем рисунки около Шишкино. Через сотню метров открылась юго-западная сторона скалы. Она тоже была плоская и также покрыта множеством изображений.

– Ну, вот мы и на месте! – крикнула Сашенька. – Как здесь здорово!

Лодка причалила, и все гурьбой бросились к скале.

– Яша, – попросил Василий, – рассказывай!

– А может, сначала лагерь разобьём? Вечереет все-таки, – ответил тот. – Вот нетерпеливые. Ну да ладно, я и сам соскучился по этому великолепию. Итак, перед вами святилище древних якутов Суруктах-Хая – скала с письменами. Якутский этнограф Андрей Саввин первым описал это место. В его научном отчёте есть такие строки: «Надписи на скале Суруктах-Хая, по словам местных стариков, существуют с начала сотворения неба и земли, с тех пор как существует человек». Видите, скала покрыта рисунками снизу доверху. Наивысшая их точка на высоте двенадцати метров, а самые нижние расположены на шести от земли. Здесь размещены шестнадцать групп рисунков. Изображены животные, люди, фигуры, похожие на танцующих шаманов, различные рунические знаки в виде тамги. У нас в Северо-Восточном университете есть музей археологии и этнографии. В 2011 году предприятие «Алмазы Анабара» финансово поддержало экспедицию сюда. Благодаря этому археологический отряд смог провести здесь полноценные полевые исследования.

С полчаса все глазели на величественную галерею под открытым небом, пока Матвей не заявил:

– Ладно, пора ужин готовить. Я за дровами.

Будто очнувшись, путешественники принялись обустраивать лагерь. Вскоре между палаток затрещал костёр, а на раскладном треножнике повис объёмистый закопчённый котел.

– Поскольку все голодные, а времени нет, сделаем по-быстрому макароны с тушенкой, – объявил Матвей. – После ужина я пойду ставить удочки. Рыба здесь наверняка должна быть.

Через час наши друзья, слегка разомлевшие, прихлёбывали крепкий чай. Матвей, как и обещал, взял удочки и побрёл вверх по течению.

– Хорошо здесь, – сказала Сашенька, – но мне почему-то жутковато.

– Много в Якутии таких мест? – спросил Дима.

– Всего обнаружены сто пятнадцать писаниц, – пояснил Яша. – От Витима до Якутска хорошо изучены пятьдесят таких мест. В основном на левом берегу Лены, от Олёкминска до Кангаласс. Суруктах-Хая – самая значительная из них и, пожалуй, наиболее изученная. После Саввина здесь побывало много исследователей, включая академика Окладникова. Наскальные рисунки встречаются преимущественно вдоль рек. На некоторых писаницах мы ещё побываем. Недалеко, рядом с Ленскими столбами, тоже есть петроглифы на реке Синей. Они встречаются на реках Олекме, Алдане, Амге, Индигирке и даже на Оленьке. Часть изображений оставило автохтонное, коренное население Якутии: тунгусы, эвены, эвенки и юкагиры. Авторство других принадлежит переселенцам, предкам народа саха. Эта писаница создавалась в период от неолита до железного века.

Наступили белые ночи, и было довольно светло. В синих сумерках известняковая скала с рисунками мрачно возвышалась над местностью. Поневоле все притихли. Матвей подбросил дров в костёр. Потом взял в лодке бензопилу и распилил на ночь пару стволов валежника. Ближе к двенадцати все стали укладываться. Сашенька не могла уснуть. Ей казалось, что кто-то наблюдает за ней со скалы. Она вылезла из спальника и подошла к костру. Там сидел Яша и