По следам повелителя бурь - Георгий Кан

надо её начинать заново. Солнце знает его старое имя и будет теперь разрушать всё, к чему он прикоснётся. Он возьмёт другое имя, человека, который в душе каждого кангла вызывал уважение и любовь. Он возьмёт имя великого полководца канглов – Элляя Даши, который всю свою жизнь отдал народу. Может, тогда солнце простит Тыала.

На большом аласе стояли урасы. Их было много. У костра под открытым небом сидел крупный человек с седой головой.

– Ты кто? – спросил он.

– А ты кто?

– Я Омогой.

– А я Элляй!

* * *

Тыгын сидел у постели своего отца Мугджан-Мунньан Дархана и смотрел на его исхудавшее лицо. Старик болел с зимы. Думали, что поправится, но к ысыаху ему стало совсем плохо. Сын поднёс плошку с кумысом к губам отца, но тот, помочив губы, пить не стал.

– Скажи, чтобы остались только твои братья, – тихо прошелестел его голос. Тыгын повернулся, дети, женщины и слуги вышли из балагана. Братья Тыгына, Ники, Сергуй, Чегунай и Гадакай, подошли к умирающему. Мунньан оставлял после себя большой род. Всего у него было девяносто внуков и правнуков.

– Я сегодня покину средний мир. Чувствую это. Доведите наше дело до конца. Тыгын, собери народ под своё крыло. Наш великий предок Элляй Боотур хотел так. Это мне говорили отец, дед, а им их предки. Тыгын, ты сильный, честный, но доверчивый. Тебя много раз обманут, но если будешь крепкой рукой держать власть, тебя никто не победит. Храни камень сата, Золотой Наруч и нашу тамгу. Это вещи Элляя.

Старый Мунньан умолк. Навеки. Глаза его остались открытыми.

С детства Тыгын бесконечное количество раз слышал историю о своём великом предке Элляе Боотуре. О том, как Омогой-хан нашёл его на берегу реки у Почтенной горы и взял его в работники. А потом женил на одной из своих дочерей. Элляй рассказал Омогою, что он из племени канглов и пришёл со своим отцом с большого озера на юге. Рядом простиралась Великая степь. Раньше племена, жившие в ней, воевали и убивали друг друга. Мудрый правитель, чтобы спасти свой народ, объединил людей, и наступили мир и порядок. Но он умер, а его потомки снова стали воевать друг с другом.

Мунньан, как завещал Элляй, хотел, чтобы хангаласские, мегинские, борогонские, намские и другие роды перестали враждовать и начали жить по одним законам. А если придёт тяжёлое время, то встали плечом к плечу перед любым врагом.

Опасность появилась. Первой о ней Тыгыну рассказала Талаай удаганка, его старшая дочь. Ей было видение, что приближаются незнакомые люди. Она даже хотела своим колдовством обрушить Ытык Хая и перекрыть ею реку.

С верховий Лены, а потом и с Вилюя приходили люди и рассказывали о русских, которые хотят отобрать женщин, скот, лошадей и, самое главное, свободу. Но сначала они забирали меха и всю добычу охотников.

Владения потомков Элляя были велики. Но богаче всех был Тыгын, во многом благодаря его военным походам, хотя для этого пришлось разорить многих соседей. На долинах Туймаады и Эркээни паслись многочисленные стада, за которыми следили бедные родственники и батраки. Даже на правом берегу Лены простирались его владения. Тойоны других родов, Лёгой, Омоллой, Берт-Хара, не скрывая, завидовали его богатству.

Когда Тыгын пригласил их на ысыах и во время встречи с обильным угощением предложил объединиться, то многие молчали или откровенно ухмылялись. Они боялись, что Тыгын Дархан под этим предлогом захватит всю власть.

Тыгын понимал это. Он знал, что князьки из дальних аласов не простили ему набеги, которые он делал на их владения. Уводил скот и людей. Но это было в прошлом. А сейчас он предлагал мир и общие законы, которые в будущем не мог бы нарушать даже он.

Он видел, что ему не верили.

Два года назад в долине Эркээни появились трое незнакомцев, которые приплыли на небольшой лодке. Они были непривычно одеты и немного говорили на языке саха. Пришельцы вели себя скромно и уважительно. Попросили, чтобы Тыгын взял их в работники за пропитание и кров. Мужики назвались русскими, сказали, что скрываются от хозяина, который бил их и морил голодом. Тыгын разрешил остаться. Летом они заготавливали сено, а в другое время ухаживали за скотом и выполняли тяжёлую работу. В стойбище к ним привыкли. Но вдруг на третью весну они исчезли. Ушли ночью тихо, так, чтобы никто их не видел. Тыгын задумался, но погоню посылать не стал. Мало ли людей ищут свой кусок еды.

Именно в это время дочь Тыгына, Таалай Удаган (шаманка), стала беспокойной. Ночью, а иногда и среди белого дня у неё появлялись видения, что люди, похожие на пропавших работников «с сидящими в глубине глазами и большими носами», принесут опасность для всего рода и для её отца. Тыгын слушал удаганку и соглашался с ней.

Лю Гуанг познакомился с русскими на устье реки Кут. Здесь они прошлой весной выстроили зимовье, а нынче готовили поход на север. Главным был рыжебородый резкий мужик, которого звали Иван Галкин.

Как только три лодки китайского торговца с товаром причалили к берегу у зимовья, он сразу направился к предводителю. Два тунгуса тащили следом здоровенный тюк. Их ждали, потому как навстречу вышел сам Галкин с толпой казаков позади. Один из тунгусов говорил на языке русских.

Лю Гуанг подошёл и, скрестив ладони на груди, низко поклонился.

– Торговец приветствует Большого вождя воинов, которые построили деревянный дом на берегу реки. Приветствует и просит принять его подарки, – на плохом, но понятном русском языке произнес тунгус.

– Кто такой будешь?

– Меня зовут Лю Гуанг. Я подданный китайского императора. Занимаюсь торговлей.

– Про китайцев слышал. Ещё в Москве. Что собираешься делать на реке Лене?

– Хочу менять свои товары на тёплые шкуры соболей, куниц и других тварей. Эти шкуры очень любят носить наши женщины и мужчины.

– Ну, показывай свои подарки.

Лю Гуанг стал раскладывать на траве перед Галкиным гостинцы. Первым он вытащил невиданный куяк[6]. Это были не просто доспехи, прикрывающие грудь и спину воина, а просторный чёрный кафтан, украшенный позолоченными медалями. Лю Гуанг с трудом поднял кафтан и с поклоном подал его вожаку. Галкин принял, стал его щупать и убедился, что под плотной тканью скрывается настоящая броня. До сих пор русские пользовались кольчугами исламского образца, сделанными из железных колец. В кафтан же были вшиты наборные пластины на дальневосточный манер. Эта одежда прикрывала не только грудь и спину, но также шею, руки и бёдра до колен. Таких доспехов