По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Дима открыл дисплей и показал стоп-кадр видеосъемки. На нём был изображен полукруг с расходящимися лучами, перечёркнутый двумя полосками. Полукруг переходил в конус, внутри которого рядами были нарисованы короткие чёрточки.

– Я думаю, – продолжил Дмитрий, – художник показал, что солнце можно убрать. В смысле, погасить для людей-черточек, стоящих ниже его. Не зря я просился «подвесить» меня поближе к рисунку. А справа, на час дня, нарисована загогулина, которую мы видели в музее с юртами.

Дима увеличил кадр, и все увидели знакомое изображение тамги канглов.

– На Шишкинской писанице солнце глотал дракон, а здесь светило просто-напросто отменили. Перечеркнули, и всё! – воскликнул Вася. – И печать поставили.

– Это не может быть случайностью, – задумчиво произнесла Сашенька. – Получается, что кто-то постоянно хочет своими рисунками сказать, что может погасить солнечный диск. И везде ставит свою подпись.

Матвей разлил глухариный суп по мискам. На деревянной доске в центре лежали дымящиеся куски дичи. Однако они, казалось, уже не производили должного впечатления. Все ели молча и думали о том, что сказал Вася.

Заходящее солнце осветило скалу с письменами, и краски на ней ослепительно вспыхнули.

– Совпадения интересные, – сказал Яков. – Если, конечно, они не плод нашей коллективной фантазии. Получается, что каждые триста лет нам напоминают об отмененном солнечном дне.

Кангаласцы

Уже третий день он сидел на берегу и смотрел на серую холодную воду. Река поглотила всех, кто у него был, и всё, что у него было.

Они плыли на трёх больших плотах уже второй месяц. На отдых как-то остановились у устья реки, впадающей в Лену, где увидели несколько юрт. Это были рыбаки-тунгусы. Они обрадовались пришельцам, а Тыал подарил хозяевам железный топор и большой бурдюк молока.

Местные рассказали, что вниз по реке есть большие долины, поросшие сочной травой. Они намного шире, чем здесь, у устья их речушки. Но сейчас и здесь хватит травы для скота и лошадей, которые плывут с Тыалом на плотах. У тунгусов нет ни коров, ни лошадей, поэтому травы не жалко. Одни только олени, которые едят ягель.

Рыбаки рассказали, что вверх по реке есть скала, на которой живёт божество. Люди приносят ему в подарок рыбу и мясо, а взамен божество может исполнить для человека его желание. Туда добираются на оленях за несколько дней.

На следующий день Тыал велел выгнать скот и лошадей на заросший свежей травой берег. Женщины и дети должны были тоже набраться сил. С собой он взял двоих младших сыновей и тунгуса-рыбака, чтобы показывал дорогу. Через три дня перехода они достигли священного места.

Тыал на кожаных ремнях спустил младшего сына со скалы. Юноша по приказу отца нарисовал изображение солнца, перечеркнутого двумя копьями. Рядом с этим знаком молодой воин начертал тамгу рода. Тунгус неодобрительно наблюдал за молодым художником.

Обратно к устью дорога показалась короче. По приезду он увидел, что его люди отдохнули, а скот вдоволь отъелся.

С тех пор как он заморозил войско чжурчжэней, Тыал всегда носил йада с собой. Каждый месяц он вынимал камень из кожаного мешка и разговаривал с ним. В ответ йада, будто узнавая хозяина, становился влажным. И тогда Тыал решил в священных местах на своём пути оставлять память о роде и своём чудесном камне. Когда ещё строили плоты, Тыал нарисовал на скале солнце, которое проглатывает дракон. Пусть все знают, что ради своего народа он готов был даже затмить солнце.

Когда плоты превратились в маленькие черточки на реке, тунгус мрачно сказал подошедшей жене:

– Плохо, что на священной скале эти люди перечеркнули солнце. Оно накажет.

Река легко несла плоты на своей могучей спине. Июньская погода стояла хорошая. Те, кто остался на берегу, успели накосить свежей травы. Теперь можно было кормить животных во время плавания. Прошло два раза по десять дней, и показался большой мыс. Напротив него река делала излучину. Тунгус рассказывал, что это будет Ытык-Хая[4]. Вдруг посреди жаркого дня подул холодный ветер. Неведомо откуда выползла туча. Она закрыла небо, и пошёл сильный дождь. Скот и лошади заволновались. Передний плот попал в водоворот напротив горы и медленно закрутился, за ним второй, потом третий. Неведомо откуда поднялись высокие волны, и вдруг с треском стали лопаться ремни, которыми были стянуты бревна. Первый плот, за ним второй вдруг рассыпались, а люди, скот, утварь полетели в крутящуюся огромную воронку. Вождь стоял на третьем плоту, как вдруг испуганный бык ринулся в его сторону и столкнул в воду.

Водоворот затягивал всё, как ненасытная глотка. Большое бревно выскочило из связки и упало рядом с барахтающимся в воде человеком. Тыал увидел, что это был его отец. Одной рукой он ухватил его за одежду, другой попытался грести. Комель погрузился и тут же всплыл. Тыал вцепился в него. Потом их с бревном стало относить к берегу.

На месте водоворота уже никого не было видно. Когда он вытащил старика из воды, тот был без сознания. К вечеру отец умер.

Третьи сутки он сидел на камне и смотрел на реку, которая проглотила всё, что было в его жизни. На поясе висел мешок, в котором лежали йада, Золотой Наруч и тамга рода. Только зачем они ему теперь нужны? Он хотел, чтобы все знали, что он может затмить солнце. Но солнце всё равно встаёт каждое утро. Великое и непобедимое, оно наказало его за гордость, погубило весь род и отца.

Позади послышался шорох осыпающихся камней. Он обернулся и увидел людей. Двое держали наготове копья, а третий – лук. Все смотрели друг на друга и молчали. Вдруг один из них произнес:

– Омогой-хан велел привести тебя.

– Кто это?

– Наш тойон.

– Откуда он узнал обо мне?

– Тебя увидели здесь два дня назад. Ты сидел на этом камне и смотрел на реку. Не ел и не пил.

После этих слов он, будто очнувшись ото сна, почувствовал страшный голод и жажду.

Незнакомец подошёл к реке, опустил голову и стал пить. Люди Омогоя молча смотрели на него. Напившись, он встал и повернулся к посланникам.

– Подождите. Я должен попрощаться.

Подошел к холмику на берегу, который был обложен камнями. «Прощай, отец», – сказал он и поклонился могиле.

Прошли около кёса[5]. Он знал, что его будут расспрашивать, кто он и что здесь один делает. Но рассказывать, как потерял своих людей, Тыал не хотел. Как объяснить, что смог остаться живым? Да и вообще, зачем этим людям все знать? Если небо оставило ему жизнь, то