Верхние и нижние - Галина Евгеньевна Калинкина

сына. Но её не вразумить – не битая. Скульпторшу жаль. Вечером велю снести с чердака, показать, или сам наведаюсь «наверх» к «злой фараонше». А то и у себя в кабинете на камин поставлю. Пусть Илюша – редкий гость – изредка видит жену другой стороною, без обёртки.

8. Случай с Макриной

Затеялся дождь. Ветки берёзы по-осеннему хлёстко били в стекло, хотя ещё весь август не вышел. Макрина Фелицатовна три дня не спускалась со второго этажа. Еду ей носили в комнаты. Сегодня спустилась впервые с того дня, как в разговоре Грибова с Жёлудем выяснилось, что Протас Иваныч о Макрине и не думал, про слух о сватовстве, неизвестно кем пущенный, и знать не знал, а жениться собрался на своей падчерице. «Невеста» же его – Таисья Голофтеева – по прихоти племянницы теперь ночует и столуется в доме Грибовых.

В комнате Макрины в те три дня оказались расколочены две статуэтки, фруктовая ваза на ножке в виде виноградной лозы и любимая чайная пара корниловского фарфора. Корниловским чашкам уступали чашки кузнецовские, у первых в пику вторым стенки тоньше, фарфор звучнее. Трижды за три дня Макрина Фелицатовна брала ванны, совсем загоняв Манечку. Извела запасы лавровишневых капель. Совладав со скандализирующей ситуацией, Макрина Фелицатовна отяжелела челюстью, какая больше не размыкалась в улыбке, но глаз ни перед кем опускать не стала.

Спасением вновь оказалось сочинительство. Сегодня она, наконец, окончила пьесу. Последняя точка поставлена. Вернее, заканчивается всё восклицательным знаком. «На кусочки!» Отомстила своему обидчику сполна, уготовив смерть от бродячих собак. Пьеса, где герои умирают от старости, – скучная пьеса.

Чувство гордости и довольства собой распирало. Хотелось бежать искать, кому похвастать. Но бегать она давно отучилась – немудрено с её ревматизмом и артрозом. Да и хвастать некому. Домашние, поди, освищут, припомнят недавние «невестные» её настроения. Надеялась показать пьесу «кукольникам» Бушиным, о чём договорилась загодя, на поминном обеде по младшей сестре.

Сестра отошла рано, в цвете лет, огненно-рыжая, не седая. Кипучая, стройная, с фигурой неразвитой в женщину девочки, несмотря на частые роды и кормление грудью. Всю жизнь младшая опережала старшую: и в замужестве, и в любви, и в смерти. Макрине рожать не приходилось, вот нянчить – да, тут она дока. Всех пятерых племянников помогала растить, за что, должно быть, и оставлена зятем в семье. Сестра болела сердцем, и кончины её можно было ожидать, но конец всегда оглушителен. Болезнь съела несчастную. И всё же тут имелось иное, неуловимое, неугаданное обстоятельство, что пролегло между супругами Грибовыми и чего распознать не удалось, лишь догадываться. И о той догадке в новой пьесе отмечено. Кипу печатных листов предстоит прошить суровой нитью и подпрятать. Хозяин дома не знал, что попал в персонажи пьесы и жизнь его пристально рассматривалась и описывалась.

Никто из домашних не знает, как она выставляет их в пьесе. Никто из них не подозревает в ней, грузной тумбе на «слоновьих ногах», ту же изящную пичужку, что пела внутри её сестры. В ней есть сестринское изящество и лёгкость, тяга к стильным безделушкам, понимание красоты. Но все ей отказывают в тех чувствах, словно внешность вдовы отставного полковника или знаки старой девы – вечные пучки, пенсне и черепаховые гребёнки – навсегда закрыли её суть от глаз окружающих. И первой насмешницей тут слывёт грибовская невестка – Евлампия. Ах, сколько Макрина Фелицатовна от неё претерпела!

От напряжения ли, от дождя ли разболелась голова. Дожди напада́ли напористо, по-летнему, не затяжно. Пишмашинка Шоулза и Глиддена остывала в молчании. В доме тихо, слышно лишь ровное гудение воды в котлах истопницкой, точно под приёмной – местом её многодневного обиталища; в своих верхних комнатах она лишь проводит бессонные ночи. Август такой, что раньше на месяц затеялись протапливать.

Нужно искать, чем убить время. Вязание, модные журналы не годятся. Разве что хозяйство зятя занимает её по-прежнему, кто за ним приглядит, как не свояченица. Макрина не одобряла многое в характере Грибова: его уступчивость, немногословность, задумчивость. Зачем отдал каменный дом пришлой невестке? Ужас. Зачем преждевременно передал фабрику сыну? Кошмар. Зачем дозволяет Агнии-младшей дурацкие затеи с домашним телефоном, опутавшим все лестницы, порожки и ступени – не перешагнуть, не задев, или другую безделицу – пневмопочту? Но при добродушии Максима Андреича знает свояченица за ним твёрдый стержень, принципиальность добродетели, коей он верен вне зависимости от переменчивой моды людского мнения или указам властной бюрократии. Чиновников и бюрократов зять, как человек из сословия дельцов-предпринимателей, особенно не чтит. Максим строг к себе и к окружающим. Но на него все смотрят обожающими глазами. Так и сестра, Агния, смотрела. А ей, Макрине, невозможно было жить рядом с их счастьем.

Недавно, ещё до ложного сватовства, вышел спор с зятем про «ищущих» и «тёплых». Он ни тем, ни другим не доверяет. Считает первых чуть лучше вторых, поскольку «ищущие» не утвердились в своём отношении к Богу, а «тёплые» и думать о том перестали. Всех ежедневно ужасает новостной бюллетень. И всякая корреспонденция с фронта, внеочередной сбор Думы, всякое воззвание, всякое выступление лидеров союзников и тому подобное в угнетённой атмосфере воюющей державы порождает в обществе ярые споры с новой, возрастающей от события к событию силой. На днях Макрине Фелицатовне телефонировала провизорша и передала точные слухи из надёжных источников про замаячившую вслед за чередой отступлений на Восточном фронте революцию. К затянувшейся, высасывающей кровь войне добавить революцию, бунт?! Так и есть, общество вовсю обсуждает приближение «постыдного мира», необходимость или невозможность переговоров, угрозы распада страны, катастрофу цивилизации, апокалипсис. К этому и вёл Максим, говоря Макрине о провизоршах – экспертах в политике, о том, что вой, поднятый газетами и их читателями, нездоровая возбудимость, аффектация, доводящая до попыток суицида, идут от внутреннего состояния «ищущих» и «тёплых». Нашедшим и поверившим, приблизившимся и признающим Божье Присутствие легче встречать вызовы каждого дня.

Дождь весь вышел, но головная боль не унялась. По-летнему быстро высохли садовые скамьи и качели – вот бы так и мигрени проходили. Возле берёзы влага ушла в песок, у дуба и груши трава сырая. Через конопатое окно видно, как в сад выбралась горничная в белом переднике чистить вишни – кошмар и ужас, хоть и помогает стряпухе. Вишни нынче пропасть. Мальчишка-лакей подсобил перетащить тазы с ягодами. На качели прошла племянница с книжкой. Туда вынесли чайный столик. Неподалёку у дровяного сарая возится истопник, мастерит что-то. Захотелось на воздух. Макрина Фелицатовна оставила пишмашинку остывать дальше и выбралась на крылечко привратницкой. Двенадцать ступеней дались нелегко, но в саду пошла легче, приподнимая подолы двух