Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Они уничтожили одну из осадных машин, после чего Эдуард распорядился, чтобы «все осадные орудия из замка Йорк» были «как можно скорее погружены на суда и отправлены к нему», а также запросил «сто землекопов из Холдернесса»15. Осадные машины подвели к стенам, а на парапетах тем временем шла ожесточенная рукопашная. Корабли в гавани «наносили куда более яростные удары, чем прежде», и после недели непрерывного обстрела укреплений Берика победа казалась близкой.

Однако 14 сентября королю сообщили ошеломляющую новость, и он немедленно прекратил осаду. Дело в том, что шотландцы под предводительством Джеймса Дугласа («Черного Дугласа») тайно двинулись на юг и приблизились к Йорку, куда король в преддверии войны перевез казну – и не только казну, но и королеву Изабеллу. Итогом стала очередная кровавая бойня.

Йорк, важнейший стратегический и административный центр севера Англии, служил важным пунктом набора войск для кампании Эдуарда, которая, в результате, оказалась без лучших бойцов. Шотландцы рассчитали удар тонко – ведь Изабеллу оставили в Йорке ради ее безопасности, и сумей Дуглас захватить королеву, Эдуард был бы вынужден признать поражение.

К счастью, английский шпион предупредил архиепископа Йоркского о маневре шотландцев. Изабеллу переправили в Нортгемптон и в спешке решили, что часть городской стены будут оборонять клирики Йоркского собора, тогда как в замке разместится небольшой гарнизон опытных воинов. Архиепископ при поддержке епископа Или собрал войско, состоявшее из мэра Йорка Николаса Флеминга, оставшихся трудоспособных горожан, крестьян, клириков и канцелярских клерков, «не обученных военному делу». Ни рыцарей, ни лучников, ни закаленных солдат16. Этот небольшой, но отважный отряд выдвинулся к реке Суэйл у Майтона, в пятнадцати милях от Йорка, где, по их мнению, встали шотландцы.

Те же, зная о наступлении архиепископа, подготовили для местного ополчения ловушку и терпеливо ждали. Дуглас хотел посеять панику и для этой цели устроил дымовую завесу – подожженные его людьми тюки сена наполнили воздух едким дымом. Началась сумятица. Шотландцы выстроились «по своему обыкновению в один шилтрон и затем разом издали оглушительный крик, дабы устрашить англичан, которые тотчас же обратились в бегство»17. Отчаявшиеся английские клирики, писцы и крестьяне кинулись врассыпную, а шотландцы из шилтрона «вскочили на коней и атаковали бегущих, не щадя ни духовных, ни мирян». Мэра зарубили, а остальные, пытаясь спастись, бросились в Суэйл и утонули в его мутных водах. Архиепископ и канцлер уцелели и, вернувшись в Йорк, заперли ворота, в ужасе ожидая осады, которая так и не последовала, поскольку шотландское войско развернулось на север. Шотландцы прозвали сражение «Майтонским капитулом», имея в виду гибель великого множества священнослужителей, а капитул – это собрание духовенства18.

Осаду Берика сняли, и вскоре поползли слухи, будто за шотландским набегом на Йорк стоит граф Ланкастер. Мол, он предательски вступил в сговор с шотландцами и несет ответственность как за попытку захвата королевы, так и за бойню при Майтоне: «воистину Давид не избежал бы руки царя Саула, не имей он друзей при дворе». Утверждали, что Джеймс Дуглас, возвращаясь в Шотландию, беспрепятственно проследовал через земли Ланкастера, и что «граф [Ланкастер] получил от Роберта Брюса сорок тысяч фунтов за тайную помощь»19. Хью Диспенсер Младший пересказал эти слухи в письме шерифу Гламоргана Джону Инджу. Диспенсер жаловался, что «шотландцы вторглись в эту землю Англии по наущению и при содействии графа Ланкастера»20. Это было серьезное обвинение в государственной измене, и Ланкастер воспринял его как личное оскорбление, хотя нельзя исключить, что его и впрямь почти поймали с поличным. Ведь он был в числе крупнейших вельмож севера, но при этом его замки не подвергались нападениям шотландских отрядов, а сам он ни разу не принял участия в сопротивлении их разорительным рейдам в других местах. Также не исключено, что Ланкастер нуждался в союзниках против Эдуарда на случай, если их конфликт перерастет в войну. Однако маловероятно, чтобы он одобрил похищение королевы, ведь это неизбежно вызвало бы гнев грозного короля Франции. Прямых доказательств измены Ланкастера не существует, но тайный союз с Брюсом не выходит за рамки возможного – тем более некое соглашение (а может, и не одно) – как нам вскоре станет известно – между ними действительно существовало.

Неудивительно, что после стольких лет ожесточенных споров и вынужденных компромиссов Эдуард не питал иллюзий по поводу верности Ланкастера короне. Потеряв Гавестона, король окончательно утратил доверие к кузену, видя в нем лишь тяжкую обузу, мешавшую осуществлению королевской власти. Эдуард не был тираном. Он стремился действовать в соответствии со своей коронационной клятвой – править справедливо и достойно, но жертвовать ради этого личными связями тоже не желал. В отличие от прежних Плантагенетов, он не считал иерархию власти делом первостепенной важности, а вместо этого предпочитал коллегиальное правление с теми, кому доверял. Однако подобный подход отталкивал некоторых представителей знати, включая Ланкастера, которые опасались, что фавориты обретут чрезмерную силу и будут править от имени короля, а не служить ему опорой. Разногласия между Эдуардом и его кузеном вновь описали прежний круг – от надежд на примирение к очередному тупику. Король не сделал ни шага в защиту Ланкастера, и тот в глубоком негодовании покинул осажденный город21.

Берик окончательно показал, что Ланкастер и король не могут и не станут действовать совместно. Эдуард даже заставил кузена поклясться на Евангелии, что тот не состоит в сговоре с Робертом Брюсом22.

Тем не менее осада имела и положительный эффект – временное мирное соглашение с шотландцами. Двухлетнее перемирие получило одобрение парламента на заседании в Йорке в 1320 году. Но даже здесь не обошлось без разногласий. Ланкастер отказался присутствовать, заявив, что парламент проводится in cameris – «втайне»; он продолжал негодовать по поводу обличений после Берика. А без Ланкастера и его людей Эдуард чувствовал себя скованным – неспособным ни восстановить власть в Шотландии, ни обезопасить северную границу. Несмотря на масштабность и высокую цену кампании, она не принесла желаемых результатов. Эдуарда, в итоге, переиграли, а Брюс лишь укрепил свои позиции в Берике.

Однако главной проблемой для Эдуарда станут не Шотландия, не Брюс и не северная граница, а рубеж между Англией и Уэльсом, Валлийская марка, пограничные земли, веками принадлежавшие дому де Клеров, и этот конфликт приведет к кровавому завершению соперничества между королем, Ланкастером и знатью, затянутой в водоворот событий.

7. Три сестры

Валлийская марка представляла собой пограничную, полунезависимую от короны зону под контролем лордов Марки, глав старинных родов, еще с XI века игравших ключевую роль в регионе. Семейства де Клеров, Мортимеров