Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

В сопровождении вооруженного эскорта Изабелла подъехала к замку, заранее уведомив о своем прибытии и рассчитывая на гостеприимство. Однако леди Бадлсмер, верная воле супруга, ответила королеве прямым отказом. Тогда Изабелла велела своим людям войти силой. В ответ леди Бадлсмер распорядилась открыть стрельбу из луков. К тому моменту люди Изабеллы уже находились у стен, а сама она отдавала приказы из безопасного места. Пали шестеро ее воинов – то есть миссия выполнена2. Не пустив королеву на ночлег и пролив кровь ее солдат, Бадлсмеры окончательно утвердились в статусе изменников.

Из Лондона Эдуард разослал приказ «всем людям Кента». Он повелевал им собраться у Лидса, дабы «осадить замок… который удерживают против королевы Изабеллы люди из дома Бартоломью де Баделесмера [sic] и другие по его воле; и явиться им с конями, оружием и ополчением графства за королевское жалованье»3. Аналогичные послания были отправлены и в прочие южные графства – Эссекс, Хемпшир, Суссекс и Сюррей. Примечательно, что призыв касался и тех баронов, с которыми Бадлсмер вступил в союз. Одним ударом Эдуард намеревался восстановить свой авторитет и покарать бывшего стюарда. Ситуация сложилась несколько нелепая – ведь для осады одного замка, обороняемого небольшим гарнизоном, вовсе не требовалось целой армии. Однако стоит отметить, что леди Бадлсмер была исполнена решимости оказать максимально ожесточенное сопротивление.

Осада Лидса более походила на светское мероприятие, чем на военную операцию. Присутствовали все крупные южные лорды и верные королю вельможи. Прибывший в Кент Эдуард распорядился прислать ему вина и шестерых охотничьих собак – по-видимому, рассчитывая развлечься во время осады4. Он взял с собой девятилетнего сына, будущего Эдуарда III, дабы тот стал свидетелем демонстрации отцовской власти, поскольку победа представлялась легкой.

Бароны Марки формально состояли в союзе с Бадлсмером, и их первым побуждением было прийти на помощь. Граф Херефорд и Мортимеры двинулись в сторону Кента, но архиепископ Кентерберийский и граф Пембрук, которые отчаянно стремились сохранить мир и найти приемлемое решение, остановили их у Кингстона-на-Темзе и отговорили от столкновения. Примечательно, что именно Томас Ланкастер, символ сопротивления Эдуарду, посоветовал баронам предоставить Бадлсмера его судьбе5. Ланкастер ясно видел замысел короля: баронам предстояло сражаться либо под королевским знаменем, либо против монарха – неподготовленными и плохо вооруженными для встречи с его армией. Они приняли суровое, но благоразумное решение: замок Лидс – не то, ради чего стоит погибнуть.

Без поддержки знати Лидс вскоре пал. Леди Бадлсмер вместе с детьми пощадили, но поместили под стражу – сначала в Дуврском замке, а затем в Тауэре. Защитникам повезло куда меньше. Вопреки обычной рыцарской практике, Эдуард после сдачи крепости приказал их повесить, выпотрошить и четвертовать. В тот день тринадцать воинов «вздернули за тяжкое преступление», а их земли и имущество конфисковал король6. Замок Лидс изъяли, а Бартоломью Бадлсмера объявили изменником. Все это должно было послужить устрашающим примером для всех потенциальных мятежников. Ланкастер, Бадлсмер и бароны на время притихли – но ненадолго. В честь победы Эдуард вновь призвал ко двору обоих Диспенсеров, как и в случае с Пирсом Гавестоном незадолго до его убийства. История могла повториться, но на сей раз Эдуард не собирался сдаваться без боя и явно был уверен, что сможет победить.

Примерно в то же время архиепископ Кентерберийский выступил с тревожной проповедью в соборе Святого Павла, где отметил охватившую королевство напряженность. Он заявил, что страна – «под угрозой гражданской войны и краха»7. Хью Диспенсеру обеспечили безопасное возвращение, вручив охранные грамоты – «недавний приговор лордов об изгнании и лишении наследства содержит ошибки и подлежит отмене». Те же гарантии распространялись и на его отца8. Хоть Эдуард и победил в сражении с Бадлсмерами, но он понимал, что ему предстоит война с Ланкастером и прочими аристократами, которым не терпелось его свергнуть. Убежденный в несправедливости изгнания Диспенсеров, король был готов идти ради этого на войну. Он покинул Лондон с оставшимися верными ему соратниками, включая графов Пембрука, Суррея и Арундела, и направился в Сайренсестер, где ему предстояло провести тревожное Рождество, пока армия готовится к бою.

К январю 1322 года, когда Диспенсеры вернулись к королевскому двору, страна стояла на пороге откровенного мятежа. Граф Херефорд, Хью Одли, Роджер Дамори, Джон Моубрей, Роджер Мортимер, Бартоломью Бадлсмер и прочие знатные персоны перешли черту, за которой не оставалось пути назад – из недовольных оппозиционеров они превратились в бунтарей, исполненных решимости осуществить давно замысленные реформы и привлечь Диспенсера к ответу. Для Бадлсмера пути к отступлению вовсе не существовало – ведь Эдуард воспринял его измену как личное предательство, он превратился в человека, за чью голову назначена награда, тогда как его семья уже находилась в плену.

Роджер Дамори, муж Елизаветы де Клер и бывший фаворит, захватил Вустер. Вслед за этим он взял два королевских замка – в Глостере и Бриджнорте. Другие мятежные бароны двигались вдоль реки Северн, сжигая мосты, дабы лишить королевское войско переправы. Ланкастер пока наблюдал со стороны, не желая связывать себя обязательствами. Некоторые бароны Марки также проявляли осторожность, и прежде всего – Роджер Мортимер, барон Вигмор. Потомок одного из древнейших родов Пограничья, прославленный военачальник, высокий и статный Мортимер служил королю в Ирландии против Эдуарда Брюса. Он был одним из самых могущественных людей на Валлийской марке и до этого времени оставался верен Эдуарду II. Как и многие другие, он винил в конфликте не короля, а Хью Диспенсера, и потому, когда ему протянули оливковую ветвь примирения, он благоразумно ее принял.

Морозным январским днем Мортимер вместе со своим дядей Роджером из Чирка, который не менее верно служил королю в должности юстициария Уэльса, прибыли в Шрусбери. Там они встретились с представителями короля графами Пембруком, Ричмондом, Сурреем и Арунделом. Что именно им пообещали, остается неизвестным, но вероятнее всего, речь шла о помиловании. Во всяком случае оба Роджера сдались Эдуарду. Если им и посулили пощаду, это оказалось обманом. Проявив доселе неизвестную, мстительную и жесткую сторону своей натуры, Эдуард приказал заключить обоих в Тауэр. Мортимеры томились в холодных камерах, лишенные всякой определенности. Сыновей барона Вигмора бросили в тюрьму вместе с сыновьями графа Херефорда, а через несколько месяцев его жену и дочерей разлучили и отправили в далекие от родного дома монастыри. Эдуард становился все более противоречивым и непредсказуемым, и никто не мог предугадать дальнейшую судьбу его пленников. Их заключение положило конец всякой надежде на мирный исход, и ни один мятежный барон более не решился бы принять предложение о примирении. Поэтому