Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

переговоров проявил непреклонную жесткость. Лишь когда Изабелле удалось поговорить с ним наедине, без присутствия английских дипломатов и папских легатов, она добилась краткого перемирия, которое продлилось лишь с апреля по июнь. Однако Карл выставил весьма суровые условия.

Он потребовал, чтобы Эдуард отказался от всех своих земель в Аквитании, их возврат был возможен лишь при условии, что он лично прибудет ко французскому двору и принесет оммаж. Дипломатические успехи Изабеллы отмечены в дополнении к соглашению, где Карл написал, что готов принять оммаж Эдуарда «из любви к своей сестре, королеве Англии». Позднее Эдуард пожалуется папе, что не ожидал подобной непреклонности от родного брата королевы5. Кроме того, английский король должен был возместить Франции расходы, понесенные в ходе кампании по конфискации аквитанских земель. А вот присутствие английского войска на территории во Франции – и Аквитания не исключение – запрещалось, если только англичане не наберут его из местного населения.

В этот период Изабелла, по-видимому, продолжала играть привычную для нее роль примирительницы. В письме Эдуарду весной 1325 года она предстает как исполненная сознанием долга королева и любящая супруга, постоянно обращается к нему «милый моему сердцу»6. Возможно, эта гордая женщина, сознававшая собственное королевское достоинство, прибегала к притворству, и нежность ее слов – скорее привычка и политический расчет, а не искреннее чувство, поскольку провоцировать мужа, не будучи уверенной в собственной безопасности, не имело смысла.

Ее усилия найти приемлемое решение для Англии и Франции оказались тщетными. Эдуард и его совет не могли принять условия Карла. После отправки новых переговорщиков с целью добиться более мягкого компромисса король был вынужден признать, что ему уже этим летом придется-таки ехать во Францию для оммажа. Но этого не случилось. В августе 1325 года он добрался лишь до аббатства Лэнгдон близ Дувра, откуда написал Карлу, ссылаясь на внезапное недомогание. Был ли он действительно болен – неизвестно. Но его нежелалание унижаться перед зятем сомнений не вызывает. Ходили и слухи о заговоре, якобы организованном Роджером Мортимером – поговаривали, будто Хью Диспенсер не хотел, «чтобы король следовал советам пересечь Ла-Манш из-за неминуемой опасности»7. Эдуард согласился направить во Францию вместо себя сына и наследника принца Эдварда. Дабы придавать компромиссу легитимность, он в Дувре пожаловал юноше титул герцога Аквитанского, тем самым наделив его правом принести вассальную присягу от имени короны. Земли могли быть возвращены без ущерба для безопасности и самолюбия короля, решение казалось безупречным. Но Эдуард не учел одного: оказавшись вдали от мужа и рядом с сыном, Изабелла приобретала колоссальную силу.

К моменту, когда в сентябре 1325 года двенадцатилетний принц Эдвард совершил церемониальный акт оммажа за английские владения – Аквитанию и Понтьё, – Изабелла находилась во Франции уже шесть месяцев. После завершения формальностей и возвращения герцогства под английский контроль предполагалось, что королева вместе с сыном вернутся в Англию. Эдуард прекратил выплачивать ей содержание, фактически принуждая к возвращению8. В письме королевскому казначею Уолтеру де Стэплдону Изабелла не скрывает гнева и, по-видимому, угрожает ему, заявляя, что «мы обещали уберечь вас от неприятностей и обеспечить безопасность». Примечательно, что она прямо указывает на истинного кукловода при дворе: «Мы ясно видим, что вы действуете в согласии с упомянутым Хью и более послушны ему»9. К концу года Изабелла решила не возвращаться в Англию. Во Франции она выглядела фигурой властной и более не желала покоряться принуждению10.

Летописцы, барды и драматурги последующих веков изображали брак Изабеллы и Эдуарда несчастливым с самого начала, однако в действительности разрыв произошел в считаные месяцы. В безопасных стенах французского двора она обрела новое понимание своего положения. Поддержку ей оказывала французская королева, ее золовка; они вместе ездили в Фонтенбло, загородную резиденцию французских королей, принадлежавшую им уже двести лет, и не раз трапезничали вместе11. Но удерживал Изабеллу во Франции отнюдь не только комфорт.

Осенью 1325 года Изабелла выступила с заявлением при парижском дворе: «Я полагаю, что брак есть единение мужчины и женщины, сохраняющее нераздельность жизненного пути, и что между мной и моим супругом встал один человек, стремящийся разрушить этот союз. Я заявляю, что не вернусь, пока этот незваный гость не будет устранен, и, сняв брачные наряды, облачусь в траур, пока не отмщу этому фарисею»12. Обвинение почти несомненно было обращено к Хью Диспенсеру, которого она впоследствии прямо назвала зачинщиком конфискации ее английских земель и имущества13. Решение остаться во Франции было задумано как мощный акт протеста. Изабелла не нарушила обещания и начала сознательно формировать образ «вдовы», появляясь на публике в траурных одеждах. Этот образ «скорбящей дамы» возымел желаемый эффект: «из-за мук, которые она терпела ради сохранения мира, простой народ глубоко ей сочувствовал»14.

Так началась кампания, в ходе которой Изабелла стремилась найти поддержку, представляя себя отвергнутой королевой, желающей восстановить супружеский союз. Подчеркивая, что Эдуард ставит верность Диспенсеру выше брака, освященного Господом, она указывала не только на вред, нанесенный ее личным отношениям, но и на ущерб, причиненный клятве короля перед королевством – клятве, опять же, перед Господом. В начале февраля 1326 года она направила откровенное письмо архиепископу Кентерберийскому Уолтеру Рейнольдсу, который по приказу Эдуарда уговаривал ее вернуться. Рейнольдс уверял, что Диспенсер отнюдь не враждебен и не желает ей зла. Изабеллу же не тронули его слова, и она ответила прямо: «Нет никакой возможности вернуться к обществу нашего упомянутого господина, не подвергнув себя смертельной опасности, большей, чем мы можем выразить словами»15. Она была не столько разгневана, сколько напугана. Изгнание королевы из собственного двора – ситуация сама по себе необычная, но страх, лишавший возможности вернуться, свидетельствовал о том, насколько ослабло ее влияние в Англии, насколько парализована она была тем, что Диспенсер разрушил ее связь с королем.

Через несколько дней после вмешательства архиепископа люди по всей стране собрались выслушать новые прокламации Эдуарда. 8 февраля он командировал посланца к шерифу Нортгемптона с приказом объявить, чтобы все люди оружные, знать и пехота готовились защищать королевство от «врагов короля»16.

Послания отправили и в Дувр, где с Ла-Манша дул пронизывающий ветер. В письме Ральфу Бассету, исполнявшему обязанности коменданта Дувра и хранителя Пяти портов, король ясно указал, кто именно считается врагами: «Королева следует советам Мортимера, заклятого неприятеля короля и мятежника»17.

Изабелла встречалась с Роджером Мортимером и ранее, в том числе при дворе Эдуарда. Она даже участвовала – вместе с Элеонорой Диспенсер – в защите его жены Джоанны, когда ту заключили под стражу после Боробриджа. Когда же в декабре 1325