Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

слуги крупных политических структур, превращенные мятежниками в козлов отпущения за тех, кто сверху дергал за ниточки. Одним поворотом колеса судьбы советники, приближенные или номинальные фигуры, верные одному режиму и враждебные другому, могли в одночасье оказаться либо победителями, либо обреченными на мрачный конец.

Королева овладела столицей. За поразительно короткое время они вместе с сыном Эдвардом, столь же решительно желавшим устранения Диспенсера, совершили немыслимое. Присягу верности королеве и ее сыну принесли все – епископы, аббаты, приоры, графы, бароны и иные землевладельцы7. В жесте, исполненном символического смысла, комендант лондонского Тауэра Джон де Уэстон передал ключи от крепости сторонникам Изабеллы. Заключенных, томившихся в Тауэре за верность проигравшему – Ланкастеру, – немедленно освободили. На следующий день в соборе Святого Павла вновь установили некогда сорванную по приказу Хью мемориальную доску в честь Ланкастера с надписью, восхвалявшей его ордонансы8. Как показали события в Лондоне, народ в целом поддерживал стремление королевы свергнуть Диспенсера. Однако люди прекрасно знали и о роли самого короля в возвышении фаворита. Ордонансы Ланкастера преследовали Эдуарда на каждом шагу, напоминая о том, что он нарушил принесенную подданным коронационную клятву – поддерживал любимцев во вред всеобщему благу и оставлял бесчинства Диспенсеров безнаказанными. В очередной раз поставив единицы приближенных выше множества подданных, Эдуард невольно способствовал распаду традиционных политических основ королевства. Его положение сделалось шатким.

Лондон был жизненно важен для дела Изабеллы: она уже успела взять Вестминстер и заручиться поддержкой Сити. Однако победа над столицей теряла бы смысл без захвата Хью Диспенсера. Униженные Эдуард и Хью намеревались пробиться в Уэльс – туда, где Диспенсер силой и угрозами заполучил богатства, земли и титулы и где несчастный король, будучи как-никак принцем Уэльским, надеялся собрать сторонников. Они понимали, что без значительной помощи восстановить пошатнувшийся авторитет будет непросто. В конечном итоге от этого зависела их жизнь. А на Хью вообще началась настоящая охота, и единственным его щитом оставался король.

Изабелла наступала им на пятки. К 18 октября она достигла Бристоля, но не смогла последовать за Эдуардом по морю9. Король вместе с Хью отплыли на лодке из Чепстоу и добрались до острова Ланди в Бристольском заливе. Один из современников предположил, что Эдуард намеревался затем отправиться в Ирландию, дабы возродить кельтский союз, который сам же разгромил при Фогхарте, и сформировать ирландско-шотландские силы при поддержке Роберта Брюса10. Как бы то ни было, планы охваченного паникой короля сорвала погода: в Бристольском заливе дул сильный ветер, из-за чего королю пришлось высадиться в Кардиффе и искать убежища в замке Кайрфилли.

Диспенсеру Младшему по-прежнему удавалось ускользать от Изабеллы, но та вместе с Мортимером захватила его отца, главную мишень. Ведь он не только извлек выгоду из возвышения сына, но и сыграл в этом процессе важную роль. А теперь оборонял Бристольский замок, осажденный людьми Изабеллы. Сопротивлялся он мужественно, но твердыня пала через восемь дней. Скованного цепями Диспенсера Старшего привели к Мортимеру и прочим высшим судьям. На показательном процессе, призванном повторить суд над Ланкастером, ему объявили, что, поскольку он собственноручно ввел закон, лишающий осужденных права говорить в свою защиту, то и сам будет лишен этой привилегии11. В присутствии Роджера Мортимера, Генри Ланкастера (младшего брата казненного Томаса), а также графов Норфолка и Кента Диспенсера Старшего приговорили к смерти. Первая крупная казнь в войне Изабеллы состоялась в Бристоле. Диспенсера Старшего повесили, выпотрошили и обезглавили. Голову насадили на копье и отправили в Уинчестер, столицу его графства. Тело же бросили на съедение псам.

Примерно в это же время принц Эдвард распорядился о созыве парламента в Бристоле, повелев лордам и представителям Церкви собраться на заседание в декабре. Созыв парламента обычно являлся исключительной прерогативой короля, однако Эдуард, как известно, покинул Англию и Изабелла получила возможность наделить этой властью сына. Вряд ли она уже тогда намеревалась низложить мужа в пользу Эдварда, но ее решимость выследить, арестовать и казнить Диспенсера не вызывала сомнений. Собрание прелатов – вероятно, по инициативе канцлера – заключило: «вследствие того, что названный король покинул свое королевство вместе с Хью ле Диспенсером Младшим… и страна осталась без правителя… упомянутый герцог и хранитель должен править и управлять королевством от имени и по праву короля, его отсутствующего отца»12.

Эдуард оставался беззаветно верен своему другу, с поразительным упорством стремясь уберечь его от всякой опасности. В то же время король ясно сознавал, что больше не позволит унижать и контролировать себя любым подобием ланкастерских административных оков. Он либо наивно недооценивал вероятность того, что бегство вместе с Диспенсером может стоить ему короны, либо в панике принимал импульсивные решения, надеясь с помощью валлийских и ирландских подданных вернуть утраченную власть. В Кайрфилли Эдуард с Диспенсером задержались ненадолго – красноречивое свидетельство того, насколько трудно им было собрать оружие и сторонников в Уэльсе. От короля начали отворачиваться даже собственные слуги. В начале ноября друзья двинулись в сторону Нита, однако где-то на дороге Эдуарда настиг отряд валлийцев под предводительством Генри, графа Ланкастера – по-видимому, они были заранее осведомлены о местонахождении короля и его фаворита. Бегущий монарх, должно быть, представлял жалкое зрелище. Промокший под проливным дождем, он судорожно сжимал в руках Великую печать – знак, равноценный подписи государя и почти единственный оставшийся символ его прежней власти. Диспенсера обнаружили неподалеку в лесу, где он скрывался вместе с Робертом Болдоком, последним сохранившим верность членом правительства Эдуарда. Павшую духом троицу передали Генри и доставили в место со зловещим названием «Пант-и-брад», что на валлийском означает «Долина предательства», а потом перевезли в Монмут, где у Эдуарда конфисковали Великую печать13.

Великая печать служила не просто канцелярским инструментом, а являла собой зримое воплощение монаршей воли. Сам акт ее передачи символизировал переход верховной власти в другие руки. Хотя печать передали Изабелле, она не собиралась – да и не могла при наличии сына в подходящем для коронации возрасте – править в качестве полноправной королевы. На протяжении всего похода она всячески подчеркивала, что наследник – ее сын. Но тринадцатилетний Эдвард был все же слишком юн, чтобы управлять без влияния опытных советников, которых назначал парламент. Эдуард II формально оставался королем, но без реальных полномочий. Лишенный атрибутов королевского достоинства и поддержки собственного правительства, он стал политически беспомощен, а Изабелла, по существу, сделалась регентом. Первым делом ей предстояло разобраться с Хью Диспенсером Младшим.

Эдуард и Диспенсер расстались на морозе в валлийских горах, и вновь они не встретятся. Для Эдуарда это стало мучительным повторением травмы, пережитой после гибели Гавестона.