Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

ныне искра истинной любви угасла, и радость моя померкла». В раскаянии его печаль становится всепоглощающей: «Теперь без промедления / воистину настало время умереть». Он горюет о том, что «утратил всякую земную славу безвозвратно»22.

Причитания и стоны бывшего короля разносились по каменным залам замка Беркли. Однако само его существование делало новый режим Изабеллы и Мортимера крайне непрочным. Королевская власть Эдуарда III не могла считаться полностью легитимной, пока его отец шагает по холодным коридорам Беркли. Пусть он и пребывал в заточении, но все же отбрасывал тревожную тень на Вестминстер, и все настойчивее звучал шепот о том, что от этой тени пора избавиться.

11. Общество Крэддока

В средневековой Англии король, взошедший на престол в слишком раннем возрасте, оказывался в опасном положении – молодость считалась слабостью и неизбежно влекла за собой установление регентства со стороны могущественных и зачастую честолюбивых аристократов, а такая форма правления сама по себе чревата конфликтами. Дабы избежать споров о легитимности юного монарха – а порой и войны, – требовалось как можно скорее возложить на него корону. Именно поэтому в феврале 1327 года, всего через пару недель после низложения Эдуарда II, в Вестминстерском аббатстве провели коронацию Эдуарда III. За пышной церемонией последовал изысканный пир в Вестминстер-Холле. Четырнадцатилетний король, облаченный в мантию «чистого белого меха», подбитую горностаем, восседал на подушках из венецианской парчи под роскошным балдахином – золотое полотно, драпированное золотым шелком1. С высоты помоста пурпурно-алых тонов, служившего возвышением для королевского стола, он взирал на переполненный зал, откуда доносился гул голосов: собравшиеся лорды делились друг с другом надеждами, что это торжество положит конец десятилетиям смуты. Коронация и последовавший за ней пир обошлись весьма недешево. Это было самое дорогое мероприятие за все время правления нового короля, послужившее наглядным свидетельством незаурядного дара Изабеллы тратить деньги.

Но прежде чем открыть торжества, следовало восстановить справедливость и залечить раны. При Эдуарде II страна раскололась. По всему королевству отпрыски знатных родов понесли наказания, обвиненные в измене, некоторых запытали до смерти. Под топором палача пал кузен самого короля. Парламент, собравшийся в январе 1327 года, начинал работу, уповая на то, что юный монарх сумеет исцелить разбитую на части страну. Одним из решений было – канонизировать Томаса Ланкастера, вокруг которого после его гибели в 1322 году сложился своего рода культ, и тем самым узаконить скорбь его сторонников и освятить ордонансы. Все надеялись, что Эдуард III будет верен присяге и станет следовать принципам правления Плантагенетов, закрепленным в ордонансах и в Хартии вольностей. Ждали, что он станет королем для всего народа, а не только для узкого круга фаворитов. В подтверждение этих намерений были отменены приговоры за измену, вынесенные Ланкастеру и другим мятежным лордам, в том числе и Роджеру Мортимеру, а также его умершему в заточении дяде Роджеру Мортимеру из Чирка. Помилования стали частью политического примирения после войны, однако главной причиной посмертного прощения и возвышения Ланкастера было стремление заручиться верностью и поддержкой его брата Генри, нового графа Ланкастера. Генри обладал той же властью и феодальным весом, что и казненный брат. Юный король весьма нуждался в его содействии.

Он начал осторожно взращивать ростки своего пока еще хрупкого правления, выстраивая образ надежды при деятельном руководстве Мортимера и своей матери. Но что делать с отцом? Летом 1327 года Эдуард II при помощи какой-то местной шайки бежал из замка Беркли. Бывшего короля быстро поймали, но вскоре вскрылись новые заговоры, сулившие его вызволение. Перед Изабеллой и Мортимером встала проблема, которая создаст прецедент для будущей судьбы низложенных монархов, ведь Эдуард III рисковал не удержаться на троне, пока Эдуард II оставался в живых. Обезопасить его вступление на престол можно было, лишь устранив отца.

22 сентября 1327 года рыцарь из Сомерсета по имени Томас Герни, состоявший на службе у Роджера Мортимера, запечатал важное послание, засунул его в кожаный поясной кошель и вскочил на коня. Ему поручили доставить весть – причем с предельной поспешностью. За одну ночь Герни домчался до Ноттингема – к юному королю и его матери, но те уже направились в Линкольн на заседание парламента. Линкольна он достиг уже ночью, собор был погружен во тьму. Герни и его конь выбились из сил – ведь всего за сутки они проскакали сто пятьдесят шесть миль. 23 сентября Эдуарда III разбудили, сообщив, что батюшка его скончался2.

Письма хранителя замка Беркли, указывают, что Эдуард II умер 21 сентября 1327 года, находясь там в заключении3. Согласно официальной записи, смерть наступила в результате «фатального происшествия», несчастного случая. Однако в это не верится4. Истина же состояла в том, что Эдуарда никак нельзя было оставить в живых. По наиболее распространенному преданию, в покои, где он почивал, ворвались какие-то люди и убили его раскаленной добела кочергой. Бывшего короля придавили «тяжелым столом, возложенным ему на чрево», после чего кочергу вонзили ему в задний проход, выжигая внутренности изнутри5. Источником этого рассказа служит хроника Brut, составленная примерно через двадцать лет после смерти Эдуарда, и именно она породила многочисленные популярные пересказы. Однако почти наверняка эта история вымышлена и следует распространенной в средневековых летописях практике заимствования эффектных сюжетов из других повествований ради устрашения и назидания6. Смерть через ректальное проникновение была устойчивым мотивом хроник: достаточно вспомнить злополучного викинга при Стамфорд-Бридже в 1066 году, пронзенного англосаксонским копьем между ног, или короля Эдмунда Железнобокого, которому враги вонзили копье сзади, когда он отошел «справить естественную нужду».

Миф о смерти Эдуарда II неразрывно связан со слухами о его гомосексуальности. Сначала – предполагаемая связь с Гавестоном, затем – с Диспенсером. Новое обвинение прозвучало во время проповеди Адама Орлетона, епископа Херефордского, произнесенной примерно в дни вторжения Изабеллы, где он заклеймил Эдуарда как «тирана и содомита»7. К этому также следует относиться с известной долей скепсиса, поскольку привлечение влиятельных союзников для подобных обвинений помогло Изабелле усилить политическую кампанию.

Вся операция была столь тайной, что установить точный ход событий сегодня невозможно. Участвовала ли в заговоре Изабелла? Да и знала ли о нем? Отсутствие достоверных сведений породило версию, будто Эдуарда не убили, а вместо него погребли другое тело, тогда как истинный король сумел бежать. Бывший монарх якобы вырвался из Беркли и укрылся в замке Корф, где ему помог тамошний смотритель лорд Томас, а затем перебрался в Ирландию. Источником этой гипотезы стало письмо, попавшее в руки короля Эдуарда III примерно в 1337 году. Дата написания отсутствовала, а принадлежало оно перу генуэзского священника Мануэле Фьески, старшего секретаря папы