Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

года Изабелла и Мортимер вновь встретились во Франции, за этим не стояло никаких заговоров или скрытых мотивов. Так или иначе, была ли встреча случайной или заранее спланированной, но она изменила дальнейший ход действий королевы.

Мортимер прибыл ко французскому двору через голландское графство Эно, сопровождая правительницу этого графства Жанну на похороны ее отца Карла Валуа. В этих мрачных обстоятельствах отстраненность между ними вскоре сменилась близостью. Союз Мортимера и Изабеллы, вероятно, вырос из ненависти к Хью Диспенсеру и стремления освободить королевство от его влияния. Спаянные общей обидой, они сблизились, и между ними завязался роман. Для помазанной королевы это был дерзкий шаг, говорящий о свободе, которую она ощутила вдали от оков английского двора, и о том, что она действительно стала считать себя вдовой. Изабелла славилась красотой и уверенной манерой, выработанной годами придворной жизни, что не могло не привлечь такого мужчину, как Мортимер – прославленного воина, статного и красивого, обладавшего умом и обаянием. В конце концов – разве не он однажды бежал из Тауэра через дымоход?

В дело вмешался даже папа римский, опасаясь за священный союз Изабеллы и Эдуарда. Этот брак удерживал равновесие между двумя королевствами, и нельзя было допустить, чтобы из-за действий единственного человека баланс рухнул. Папские наставления Диспенсеру гласили, что именно «его участие в управлении Англией королева считает причиной, по которой она не может без угрозы жизни вернуться к мужу»18. Папа предложил ему удалиться и найти способ развеять ее страхи. Но вмешательство оказалось безрезультатным, и Эдуард впал в отчаяние.

К марту 1326 года Изабелла жила во Франции уже целый год. Осознание того, что ситуация вышла из-под его контроля, приводило короля в ярость. В беспокойной поспешности он диктовал одно за другим письма то к сыну, то к шурину, французскому королю – письма, исполненные нажима и скрытых угроз. Центральным мотивом послания, адресованного тринадцатилетнему принцу, был брак. Брачный контракт для него еще не был согласован, но, как и всякий королевский союз в эпоху Средневековья, предстоящая женитьба будет решением не личным, а политическим. Королевские особы женились ради земель, верности и власти. Избранная для принца невеста принесет с собой собственный политический вес, а возможно – и военную поддержку. Этот брак не только даст принцу будущую королеву, но и определит, кто из противоборствующих сторон приобретет могущественного союзника – иными словами, будет ли этот союз устроен Изабеллой или Эдуардом?

Короля терзала мысль о том, что сына могут вовлечь в династический союз без его санкции. В своем письме он напоминал принцу о договоренности «в Дувре» – вероятно, перед отплытием во Францию, – когда юный Эдвард поклялся не вступать в брак без согласия отца. За напоминанием следовало суровое предупреждение: если обещание будет нарушено, он «навлечет на себя великий позор, нанесет тяжкий ущерб Богу и людям, а также вызовет гнев и негодования короля»19. В тот же день Эдуард обратился с письмом к Карлу IV. В этом послании, пронизанном мизогинией, он утверждал, что Изабелла не может по-настоящему любить короля «так, как подобает жене любить своего господина»20. Он выставлял себя невиновным, уверяя, что «при короле она никогда не терпела от него или кого бы то ни было другого зла или унижения, да и король не допустил бы подобного». Ни слова ни о насильственном лишении земель и доходов, ни о разгоне ее двора, ни о том, что у нее отняли личного врача и младших детей. Более того, он попытался внушить Карлу мысль о «великой и особой дружбе» между Изабеллой и Диспенсером, а затем призвал его руководствоваться «разумом, доброй верой и братской привязанностью, не внимая своенравным капризам женщины»21.

Карл, судя по всему, поддерживал сестру. Он проявлял осторожность, не спеша предлагать ей солдат и оружие, однако оказывал финансовую помощь и позволял ей самостоятельно принимать решения относительно своего будущего. Он писал Эдуарду: «Королева прибыла сюда по собственной воле и может столь же свободно вернуться, если пожелает. Но если предпочтет остаться в этих краях, то она – моя сестра, и я не стану изгонять ее»22. Кроме того, Карл, по-видимому, предпочел закрыть глаза на происходящее между Изабеллой и Мортимером.

Их отношения нередко романтизируют. Эдуард, несомненно, подозревал, что эта связь носила интимный характер. В письме к королю Франции он без обиняков писал – мол, Изабелла «постоянно находится в его обществе, как в доме, так и вне его», недвусмысленно намекая на поведение, свойственное супружеской паре23. Адюльтер в глазах короля был несомненной изменой, а в глазах Церкви – тяжким грехом. Однако даже для Эдуарда это зло представлялось меньшим из возможных. Ведь речь шла не просто о безрассудном любовном увлечении, а о потенциальном политическом союзе, который мог оказаться по-настоящему опасным.

Мортимер, опытный военачальник и признанный лидер, был для Изабеллы очевидным и ценным союзником – ведь вместе, имея при себе наследника престола, они занимали исключительно сильную позицию. Пара приступила к выработке стратегии возвращения в Англию, намереваясь низложить Диспенсеров. На этот раз они собирались вернуться с войском.

Колесо Фортуны повернулось в пользу королевы. Власть сладка, и Изабелла уже успела распробовать ее вкус.

10. «Французская волчица»

Приближение Михайлова дня по обычаю означало завершение жатвы – зерно убирали в закрома на зиму, из винограда давили вино. Земледельцы могли оставить плуг и, если того требовали обстоятельства, взяться за секиру или меч. Канун этого праздника считался временем свершений. Так, 28 сентября 1066 года Вильгельм Завоеватель вторгся в Англию и утвердил новый порядок, положив начало нормандскому владычеству.

В сентябре 1326 года Изабелла Французская намеревалась совершить нечто подобное. Выйдя из гавани голландского Дордрехта, флот из ста сорока кораблей за два дня пересек море, неся на борту оружие, лошадей, воинов – как наемных, так и тех, кого объединяла общая ненависть к Хью Диспенсеру.

Эдуард и Хью готовились к обороне королевства еще с весны. Сигнальные огни вдоль побережья привели в готовность, укрепляли замки – прежде всего на северной границе, в Алнике, Нореме и Уорке. Были отданы распоряжения удалить из прибрежных монастырей всех «чужеземных монахов, уроженцев Франции» и переселить их в иные места, «вдали от береговой линии», – опасаясь, по-видимому, их возможного сговора с французским десантом. В июле Эдуард приказал жителям аквитанской Байонны «досаждать и вредить всем подданным короля Франции» и спустя два месяца повторил свое повеление1. Эти исполненные тревоги приказы ясно показывают, что подлинную угрозу король разглядеть не смог.

Вильгельм I, граф Эно, был одновременно рассудительным политиком и закаленным