Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

между ним и кузеном, и король был вынужден подчиниться и передать бразды правления более талантливому в политике Ланкастеру. А тут еще гибель богатейшего аристократа Гилберта де Клера, создавшая вакуум власти в и без того плохо управляемых родовых владениях у англо-валлийской границы. Сочетание неудач, ошибочных решений, конфликт амбиций и идеалов – все это определило судьбу Англии в первой половине XIV века.

5. Третий всадник Апокалипсиса

В Книге Откровения говорится о свитке за семью печатями в правой руке Бога. Когда четыре из этих печатей были сломаны, четыре всадника спустились с небес в мир смертных. Вороной конь олицетворял Голод, белый – Завоевателя, красный – Раздор, а бледный – Смерть. Все четверо – Голод, Завоеватель, Раздор и Смерть – предвестники Апокалипсиса. Мир, куда они приходят, обречен на гибель.

После Баннокберна Англия погрузилась в пучину отчаяния и разрухи. Вороной конь Голода пронесся по городам и весям – опустошались зернохранилища, вымирал скот, нищали села. Белый конь Завоевателя с коронованным всадником, натягивавшим лук, явился в виде шотландских набегов на северные районы. Красный конь Раздора воплотился в образ алой розы, символа дома Ланкастеров, когда Эдуард II и его кузен начали увязать в гражданской войне. И все это вместе несло в себе Смерть.

В начале XIV века Англия существовала более-менее благополучно. Благодаря череде обильных урожаев, продовольствия хватало, население росло. Но теперь все выглядело так, будто павших и искалеченных оплакивают сами небеса – они разверзлись, и в последующие три года север Европы жил под непрерывными ливнями, современники сравнивали их со Всемирным потопом. Свежезасеянные поля размывало водой, мосты рушились, скот погибал под напором разлившихся рек. Цены на ячмень, овес, горох и бобы подскочили, а стоимость пшеницы и соли выросла восьмикратно. Беднейшие слои страдали от истощения, тогда как более состоятельные по-прежнему могли себе позволить дорожавший с каждым днем хлеб. Рынок продовольствия пришел в полный упадок, и это затянувшееся бедствие вошло в историю под названием «Великий голод».

Нехватка пищи в сочетании с непрерывными дождями – а переувлажненная почва служила идеальной средой для смертоносных бактерий – привела к мору среди домашнего скота. Мало того, что в Англии свирепствовал голод, там начался падеж коров, молодых бычков и волов. Во время кормления животных совершались религиозные обряды и церемонии – в надежде на милость природы. Пастбища превращались в болота, и крестьяне выбивались из сил, таща свои телеги по вязкой грязи. Настала пора страданий, «каких не видывал наш век»: солдаты гарнизона в Берике собирали кости павших лошадей, люди варили древесную кору, ели собак, кошек и прочее «нечистое», включая, может быть, и крыс, а по некоторым, особенно мрачным свидетельствам, доходило и до людоедства1. Многие полагали, что происходящее предвещает близкий конец света. А вдруг это гнев Всевышнего, возмущенного людскими грехами? Архиепископ Кентерберийский распорядился провести крестный ход в каждой приходской церкви, дабы очистить общины от «порочности их обитателей». Священнослужители босиком брели по раскисшим улицам английских городов, а по их лицам хлестал дождь. Молитва, пост и благотворительность считались средствами снискать милость Господа. Однако дождь все лил и лил.

В феврале 1315 года «графы и все бароны собрались в Лондоне обсудить положение короля и королевства». Король был не в силах остановить дожди или заставить поля плодоносить, но требовалось хоть какое-то решение. Мерой, предложенной этим парламентом, стало установление твердых цен на продовольствие: «на быков, свиней и овец, на домашнюю птицу, кур и голубей, а также на прочие расхожие продукты». Зерно и другие пищевые товары закупались за морем, при этом купцам предоставлялись охранные грамоты, дабы обеспечить их безопасность во время странствий в поисках припасов для голодающей страны. Однако ощутимого эффекта те меры не принесли. Великий голод в сочетании с падежом скота вынудил земледельцев использовать для пахоты лошадей вместо волов. Пострадала даже королевская семья – монарх лишился половины своего стада овец на ферме в Клипстоуне, в Шервудском лесу2.

К тому же у знати возникла еще одна насущная проблема – шотландские набеги, заметно участившиеся после Баннокберна. Под удар попали Нортумберленд, Камберленд, Дарем, Тисайд и даже некоторые районы Йоркшира, а Эдуард при этом никак не мог им помочь. Отчаявшись найти решение, правительство в Вестминстере фактически отрезало север от остальной Англии, сведя его защиту к минимуму. Эту проблему предпочли пока игнорировать. Север превратился в приграничную территорию – беззаконную, опустошенную и крайне опасную. Шотландские отряды во главе с Эдуардом Брюсом и Джеймсом Дугласом («Черным Дугласом») спускались в долины и оттуда совершали свои нападения. Согласно одному из источников, в ноябре 1314 года шотландцы «выжгли весь Нортумберленд, лишь замки не тронули»3. Некоторые могли купить безопасность, заплатив комендантам северных гарнизонов за защиту, но большинство не имело для этого средств. Разорив Нортумберленд, шотландцы вторглись в йоркширский Ричмонд, где угоняли скот и захватывали рабов «без всякого сопротивления». Многие северяне «ушли на юг или скрывались в лесах, кроме тех, кто нашел убежище в замках»4. После недели разорительных рейдов шотландцы достигли Уэстморленда, где ворвались в замок Эпплби в самый разгар судебного заседания под крики перепуганных жителей.

Постепенно покупка безопасности стала единственным способом выжить, и плата за неприкосновенность сделалась обыденной практикой. Роберт Брюс прекрасно понимал, что богатые города с кафедральными соборами, такие как Дарем, способны и готовы раскошелиться, и в результате рейды – или получение дани за отказ от них – превратились в источник огромных доходов для финансирования его военных действий. Набеги мятежного Уильяма Уоллеса в конце XIII века могли длиться неделями, а Брюс приказал своим людям действовать быстро – стремительно врываться в северные графства и сразу возвращаться в Шотландию. Такой подход позволял избежать проблем со снабжением, не ставить гарнизоны и не таскать с собой награбленное. Дарем неоднократно продлевал соглашения с шотландцами, выкупая свою защиту. Алник и Бамборо последовали его примеру, приобретая неприкосновенность ценой разорительных выплат. Совокупные сделки с северными городами и общинами принесли казне Брюса более двадцати тысяч фунтов. Не встречая сопротивления со стороны Вестминстера, он фактически стал королем Севера.

В английских текстах того времени шотландские налетчики изображаются безбожными кровожадными варварами, беспощадными убийцами. В действительности эти свидетельства носили отчетливо пристрастный характер. Не все они были написаны очевидцами, большинство их авторов стремились к изложению в духе шокирующих сенсаций. Размышляя о шотландском набеге 1297 года под предводительством Уильяма Уоллеса, монах из аббатства Сент-Олбанс – отнюдь не приграничного – утверждал, что «согнав английских мужчин и женщин, подлые шотландцы связывали их вместе и