Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Шотландцев воодушевила эта небольшая, но знаковая победа, а вот в измученном усталостью английском лагере известие произвело противоположный эффект – настроение резко помрачнело. На рассвете дня летнего солнцестояния войско Эдуарда оказалось совершенно не готово к бою. Тем более что король уже и без того пребывал в состоянии конфликта со своим войском. Его племянник граф Глостер настойчиво призывал дядю к терпению – мол, солдатам нужен отдых. Но возбужденный предвкушением битвы Эдуард рвался в бой и воспринял слова Глостера как неуместное назидание. Он «презрел совет графа и взбеленился», усомнившись в его верности. Племянник в гневе удалился и стал готовиться к сражению вопреки здравому смыслу, к которому сам же призывал. «Сегодня… все поймут, что я не предатель и не лжец», – воскликнул он, по словам очевидцев8.

Королю следовало прислушаться к увещеваниям Глостера. В рядах бойцов, изможденных стремительным маршем к Стерлингу, гнетущая атмосфера ощущалась почти физически, особенно если учесть подорванный боевой дух после гибели одного из военачальников. Не успевшая разобраться в особенностях ландшафта английская армия оказалась в крайне невыгодном положении, и тут даже неважно, какова была ее численность. Позади простирались низинные болота, а по флангам протекали две мелкие речушки, Баннок-Берн и Пелстрим-Берн. 24 июня утренний туман постепенно рассеялся. Английское войско еще до рассвета переправилось через одну из речек с запада и выстроилось для сражения. Тем временем Роберт Брюс за ночь вывел своих людей пешим порядком из леса Нью-Парк, решив дать англичанам первыми занять позицию. Шотландцы спустились вниз по склону, дабы сзади их прикрывала густая лесная полоса. Здесь они построились в три шилтрона[18], сомкнув щиты перед собой и над головами. Эта «плотно сомкнутая изгородь» представляла собой грозную оборону, «не пронзаемую мечом», – своего рода еж из острой, как лезвие, стали9.

Английскую конницу возглавлял Гилберт де Клер, граф Глостер, тот самый племянник короля. Кони несли облаченных в доспехи рыцарей с двенадцатифутовыми копьями, секирами, булавами, мечами. Шотландцы вышли на битву без кавалерии. Англичанам они могли показаться легкой добычей, и Эдуард, окидывая взором строй противника, вероятно именно так и подумал. Увидев коленопреклоненных шотландцев, он поначалу решил, что они готовы сдаться. «Нет, милорд. Они преклонили колени перед Богом», – поправил его сэр Ингрэм де Умфравиль10.

Забили барабаны, и вперед выступили лучники, открывая сражение. Именно они служили самым грозным оружием Эдуарда, и именно они нанесли шотландскому войску наибольший урон. Затем настал черед авангарда. Глостер, все еще выбитый из колеи недавней ссорой с Эдуардом, забыл надеть свой сюрко[19]. Кавалерия приготовилась к наступлению, собираясь обрушить всю мощь галопирующих коней на шотландские копья, но выбранная диспозиция лишила ее эффективности. В узком пространстве между двух речек конница попала в ловушку – лошади теснились, мешая друг другу, стоило рыцарям двинуться в атаку. Вместо прорыва они были вынуждены отступать под натиском тарана шотландских шилтронов. Те немногие, кому удалось продвинуться, оказывались в смертельной западне. Рыцарей сбрасывали из седла на землю, где их встречали секиры. Началась резня. Граф Глостер пытался разорвать строй шилтронов, чтобы дать коннице пространство для маневра, но его не опознали по гербовым знакам. Он мог бы стать ценным пленником и источником богатого выкупа, однако в пылу сражения был заколот шотландскими копьями.

Сдавленная и загнанная, английская конница превратилась в окровавленную преграду для собственной пехоты. Продвигаясь вперед, пешие воины лишь усиливали хаос. Искусные английские лучники поспешили к северной стороне поля боя, откуда могли обрушить на шотландский фланг град из тысяч стрел. Но это оказалось напрасным – Брюс бросил вперед легкую конницу, и та, с легкостью прорвавшись к лучникам, попросту их изрубила. Битва при Баннокберне была проиграна.

Эдуарда насилу увели с поля боя и переправили через речку Пелстрим в безопасное место, а ее воды вскоре обагрила кровь английских солдат. «О Баннокберне англичане толковали еще долгие годы», – писал автор «Хроник Ланеркоста»[20]. Пока английские воины и наемники гибли, Эдуард и его ближайшие сторонники, «подобно жалким неудачникам», бежали к замку Данбар, «оставив всех прочих на произвол судьбы», ибо «деревенские жители округи, прежде притворявшиеся мирными, теперь повсюду истребляли наших людей». Англичане отступали с такой поспешностью и ужасом, что бросили весь обоз11. Король, едва переведя дух в Данбаре, сел на первый же корабль и отплыл в Берик.

Летописцев потряс исход битвы. Некоторые назвали его нравственным возмездием – карой, ниспосланной Эдуарду II за разграбление монастырей на пути к Стерлингу. Другие возлагали вину на распущенность солдат, которые накануне битвы, уверенные в скорой победе, предавались пьянству и не готовились к сражению. Третьи указывали на отсутствие крупных лордов, прежде всего Томаса Ланкастера, отказавшегося участвовать в битве, сочтя ее нарушением ордонансов. Однако в одном сходились все: Баннокберн стал величайшей на тот момент военной катастрофой в истории английской армии. При Эдуарде она так и не смогла оправиться от этого удара.

Преследуя собственные цели, победоносный король шотландцев намеревался заставить всю свою знать присягнуть ему на верность под угрозой лишиться земель, богатств и титулов. Это навеки определило бы характер отношений между Англией и Шотландией. Последствия битвы при Баннокберне – политические дилеммы, мятеж, гражданская война – ощущались на протяжении всего XIV века. Победа вдохновила Роберта Брюса и его сторонников, укрепила их уверенность, дала импульс к расширению влияния за пределами Шотландии – король проявлял живой интерес к Ирландии и северу Англии. И все же битва сама по себе ничего не принесла. Брюс желал независимости, а Эдуард отказывался принять его условия. В этом тупике противостояния монархов страдал прежде всего простой народ.

Для шотландской независимости значение Баннокберна было невелико, а вот Ирландию, жившую под английской властью с XII века, победа шотландцев вдохновила. Доннелл О’Нил, король Тирона, высоко оценил успехи Брюса и даже предложил его брату Эдварду корону Ирландии, надеясь с помощью шотландцев изгнать англичан и добиться национальной независимости тем же путем, каким шел Роберт. В результате на Британских островах началась перегруппировка сил.

Для Эдуарда II проигрыш стал личной трагедией, горьким уроком военного поражения. Ведь это именно он безрассудно выбрал неподходящую местность, игнорируя советы полководцев. Король сделался уязвим как никогда ранее, а Англия столкнулась с кризисом безопасности. Граница нестабильна, английская власть в Шотландии утрачена, а Эдуард лишился опоры в лице северной знати – людей, на чью силу и войска он рассчитывал. Баланс резко склонился в пользу Томаса Ланкастера. Неспособность Эдуарда повторить военные успехи отца вновь обнажила и углубила разлом