Последний чекист - Александр Борисович Кердан

23 августа зафиксирована встреча адвоката Осинцевой с адвокатом той же коллегии Петровым Николаем Егоровичем, который пообещал Осинцевой, что его однокурсница по юридическому институту легко решит волнующую Осинцеву проблему. Фамилия однокурсницы Петровым не называлась. Дальнейшее наблюдение позволило установить контакт Петрова и судьи Тимирязевского межмуниципального суда Склонных Людмилы Павловны, действительно учившейся с ним в одно время в Московском юридическом институте. Склонных пообещала, что возьмет дело Папии к себе у ведущего его в настоящее время судьи Жукова.

25 августа в 22.00 состоялся разговор по домашнему телефону между Сафроновым и адвокатом Осинцевой. Говорили о рулоне обоев. Фигурировала та же цифра пять метров. Осинцева сказала, что нашла нужного мастера, который обои поклеит. Сафронов обещал, что задержки с обоями не будет.

26 августа к адвокату Осинцевой в юридическую консультацию № 24 Московской городской коллегии адвокатов пришла супруга подсудимого Папии – Ламзира Бардувелидзе и заключила договор по защите Папии в суде.

28 августа в 21.30 состоялся очередной телефонный разговор между Сафроновым и Осинцевой. Последняя сообщила, что изучила дело «грузина». Оправдать его невозможно, так как он задержан на месте преступления и следствием все оформлено юридически грамотно. Сафронов спросил: «Можно ли помочь клиенту в суде?» На что Осинцева ответила, что попытаться можно и человек ей пообещал. Надо только не затягивать по известному Сафронову вопросу. Сафронов ответил, что задержки не будет и он уже обо всем договорился.

7 сентября в 18.15 у магазина «Балатон» по адресу: город Москва, Мичуринский проспект, дом 8 Сафронов встретился с неустановленными лицами и получил от них пакет. На такси он приехал домой и больше в этот вечер из своей квартиры никуда не отлучался.

Однако в 20.00 он позвонил Осинцевой и сообщил ей, что наконец получил те самые обои в количестве пяти метров. Один метр он оставит себе на личный ремонт, а остальные готов передать ей хоть сегодня. Осинцева пообещала, что приедет прямо сейчас.

«Наружка» подтвердила приезд Осинцевой к Сафронову по адресу: Москва, улица 8 Марта, дом 2-а, квартира 4 и пребывание ее в квартире с 21.00 до 22.30.

Видеонаблюдение и «прослушка» также подтвердили передачу Сафроновым Осинцевой пакета и зафиксировали разговор, в котором Сафронов пояснил, что четыре метра Осинцевой надо использовать по собственному разумению, но сделать это необходимо оперативно, ибо те, кто передал обои, люди – опасные и шутить не будут. Осинцева заверила, что один метр, по его примеру, оставит себе, а три в импортном варианте передаст нужному человеку завтра же. Она развернула пакет и проверила его содержимое.

Исходя из анализа этих встреч и бесед, Сазонов сделал вывод, что под словами «обои», «рулон», «метры», «импортный вариант» фигуранты подразумевали суммы в рублях и валюте. В данном случае разговор между Сафроновым и Осинцевой шел о пяти миллионах рублей, что и было зафиксировано на фото и на видео.

Восьмого сентября наружное наблюдение засняло покупку Осинцевой долларов США на сумму равную трем миллионам рублей и ее встречу с адвокатом Петровым, которому она передала конверт с валютой.

Прочитав это сообщение, Сазонов, несмотря на приказ активизироваться, решил, что тот, кто долго ждет, может подождать еще немного, ибо реализация, то есть захват с поличным части участников преступной группы, пока ничего не даст. Чтобы она была успешной, нужно вскрыть всю цепочку. Для пущей наглядности своих выводов он решил начертить схему.

В «Детском мире» Сазонов купил лист ватмана, тушь и пачку плакатных перьев. Вспомнив, чему его учили в военно-политическом училище на занятиях по техническим средствам пропаганды, тушью, большими печатными буквами старательно написал на листе заглавие: «Дело оперативного учета Сатрап». В центре циркулем нарисовал круг и написал в нем фамилию главного фигуранта этого дела – Сафронов Михаил Иванович.

3

В сентябре девяносто третьего Москва снова забурлила.

Сазонов как-то столкнулся в одном из подземных переходов «планеты Лубянка» со своим бывшим начальником.

– Россия снова беременна революцией… – поставил он происходящему точный диагноз.

Бывший начальник находился в приподнятом настроении – революционная стихия его всегда возбуждала. Придержав Сазонова за рукав ветровки, он, слегка приглушив голос, стал перечислять все, что не так сделал «уральский сувенир ЕБН, который продался америкосам», и что этот «пьяница погубит Россию», ибо человек, облеченный в государстве высшей властью, должен думать о государстве, а не о том, как эту власть удержать. Проходящие мимо сотрудники начали оглядываться на них. А бывший начальник, продолжая удерживать заерзавшего Сазонова рядом с собой, заявил, что Верховный Совет в ближайшие дни отрешит предателя интересов государства от власти, а пока, в критической обстановке двоевластия, должны сказать свое веское слово настоящие чекисты…

Бывший начальник Сазонова, и впрямь, был верным продолжателем чапаевской традиции – первым в бой ломануться на лихом боевом коне, в развевающейся на ветру черной бурке. Причем даже тогда, когда командиру надо бы стоять поодаль и с холма наблюдать за своими подразделениями, идущими в атаку. Сазонов уже ждал, когда же бывший начальник задаст ему вопрос из легендарного фильма: «А ты за кого, Михаил Иванович: за большевиков али за коммунистов?» – и решил ответить уклончиво, мол, мы, сотрудники органов государственной безопасности, стоим за соблюдение законности и вообще с сентября девяносто первого года мы – вне политики…» Но бывший начальник не поставил его перед выбором: за Президента он или за Верховный Совет, но огорошил известием:

– Дело серьезное. ЕБН готовит переворот. За подготовку и организацию отвечает начальник его личной охраны. Начнется все двадцатого или двадцать первого сентября… – Он перешел на звенящий шепот: – Я получил информацию, что в Москву через Кишинев прибыло около сотни молодых людей из Израиля. Многие в прошлом – граждане СССР, все хорошо знают русский язык. Прибыли они небольшими группами, самолетами и разными поездами. Здесь расползлись по гостиницам. В «Космосе» я с ребятами из нашего отдела решил задержать одну из таких групп и проверить, кто и что… Рядом же – Останкинский телецентр, объект государственной важности. Однако несмотря на внезапность нашего визита и все меры конспирации, кто-то успел израильтян предупредить. В номерах мы застали только недопитые, еще теплые чашки с чаем и кофе… Кто предупредил – догадаться нетрудно, хотя прямых доказательств у меня нет. Ведь привезли эту группу в гостиницу люди из охраны гаранта конституции… Бывший сотрудник Конторы из службы безопасности «Космоса» сказал, что один из сопровождающих свои корочки перед ним засветил… Ничего не боятся, гады! Приезжие – все короткостриженые, накачанные, по выправке – спецназовцы… Поутру всей группой организованно делали пробежку и зарядку… Вежливые и молчаливые. Неукоснительно слушаются старшего. И приехали явно не на экскурсию в Третьяковку! А фамилия-то у их старшего известная – Яков Кезик, бывший советский диссидент, а ныне – генерал, глава одной из спецслужб земли обетованной…

Сазонов слушал бывшего начальника с легким недоверием: плохо укладывалось в голове то, что он рассказал, хотя и повода не верить ему не было.

– Наше дело теперь, Михаил Иванович, не допустить в столице кровопролития… Надо собирать общее собрание офицеров министерства безопасности и заявить о своей позиции открыто… Я сейчас иду в Белый дом налаживать мосты. Вернусь – договорим! – неожиданно оборвал разговор бывший начальник и умчался в здание мятежного Верховного Совета. Сазонов пребывал некоторое время в состоянии ступора. Он не знал, как поступить: идти ли немедленно, согласно заведенному правилу, к новому начальнику с докладом о необычном разговоре с бывшим начальником, или все же выждать немного, сесть и подумать.

Сазонов в конце концов выбрал второй вариант, посчитав значимым аргументом в пользу такого выбора хорошо известный ему факт, что бывший и новый начальники знакомы друг с другом уже давно, еще задолго до того, как с ними обоими познакомился он сам. И если уж бывший начальник не побоялся поделиться такой информацией с ним, Сазоновым, то со своим старым сослуживцем и товарищем Виктором Леонардовичем точно обменяться ею успел.

Успокоив себя таким образом, Сазонов вернулся в рабочий кабинет и занялся привычным делом – изучением сводок и донесений. Но разговор с бывшим начальником покоя ему не давал, навевал грустные аналогии двухгодичной давности.

Летом девяносто первого в Москве стояла невыносимая духота, мешающая