Последний чекист - Александр Борисович Кердан

к вечеру по всем телевизионным и радиоканалам начались победные реляции. Захлебываясь от восторга, дикторы и дикторши, эти говорящие головы с безумно вытаращенными глазами, наперебой верещали, что предотвращена попытка захвата красно-коричневыми бунтарями телецентра в Останкино, что «коммунистическая гадина, засевшая в Белом доме, раздавлена». Операторы старались поймать и подольше удержать в кадре хмурые лица выводимых из здания Руцкого и Хасбулатова, генерала Макашова и других участников обороны Белого дома… Тут же был снят с должности Генеральный прокурор России Степанков, начались обыски и аресты у всех, кто засветился как сторонник мятежного Верховного Совета.

Но, как говорится, лес рубят – щепки летят. Перепадало в эти дни и простым, ни в чем не повинным гражданам, просто оказавшимся не там и не в то время. Даже Сатрап, судя по данным «прослушки», заерзал.

«Не суйтесь на улицу! – наказывал он своим подельникам и подельницам. Липецкий ОМОН гребет всех под одну гребенку. Эти провинциалы всех москвичей ненавидят, попадетесь под горячую руку, инвалидами сделают!»

Прочитав расшифровку его телефонных переговоров, Сазонов спохватился и позвонил домой. Выдал жене строгую инструкцию: в ближайшие дни без нужды самой на улицу не выходить и детей дома попридержать, от греха подальше.

Министр безопасности Голушко, утвержденный на этом посту накануне октябрьских событий, в ходе противостояния с Верховным советом повел себя ни шатко ни валко: своевременно переходил то на одну, то на другую сторону и с должности снят не был. Не тронули и начальников Сазонова. Но, словно в наказание, нагрузили обысками и арестами инакомыслящих, среди которых было много их старых товарищей и единомышленников. Майоры, соседи Сазонова по кабинету, участвовали в этих репрессивных действиях, но пытались как-то помочь задержанным. У одного сотрудника особого отдела погранвойск, который специально ушел в отпуск для защиты Белого дома, при обыске нашли в гараже автомат и аккуратно стерли с него отпечатки пальцев, чтобы освободить задержанного от ответственности… Оружие, конечно, конфисковали, но оформили как подброшенное…

Майор Андрей посетовал:

– Что этого бедного особиста-пограничника трясти! Ну, хотел спасти народную власть… Ну, не получилось… Да мы же все письмо в поддержку Верховного Совета подписывали… Только что к Белому дому не пошли… Куда опасней то оружие, что с легкой руки господина Гайдара прямо с грузовиков на улицах Москвы раздавали всем, кто желает защитить мать их – демократию… Его-то как теперь изымать?

Накануне расстрела Белого дома председатель правительства Гайдар действительно распорядился вооружить всех, кто готов встать на сторону Ельцина, отрешенного Верховным Советом от власти. В самом центре Москвы из грузовых автомобилей с милицейскими номерами всем желающим раздавали автоматы Калашникова. Чтобы получить оружие, достаточно было предъявить паспорт и сделать запись фамилии получившего в амбарную книгу. Однако многие взяли автоматы, не предоставляя вообще никаких документов – по одному только заявлению, что они за Ельцина и против «совков» и «коммуняк». И среди этих людей было больше криминальных элементов, нежели подлинных радетелей за демократические преобразования. Сотни неучтенных «стволов» по мановению ока разошлись по столице и попали в распоряжение ОПГ.

– Мы пытались раздобыть эти амбарные книги… Куда там! Их и след простыл… И номера на грузовиках оказались липовыми… – развел руками майор. – Теперь только остается ждать, где эти автоматы всплывут… Может, у нас, может, на Северном Кавказе, а может, еще где-то…

– Да уж… – согласился с соседом Сазонов. – Вот где подлинная угроза государству и безопасности граждан! Вот куда надо бы сейчас бросить все силы…

Но команду победителей преступные группировки и автоматы не интересовали. Победителям хотелось поскорей разобраться с политическими оппонентами. Для этих целей и привлекали сотрудников Конторы, наказывая их за колебания в выборе своей позиции в дни противостояния ветвей власти.

Сазонова, по счастью, «политические» задержания и обыски не коснулись. Виктор Леонардович все настойчивей требовал активизироваться по делу Сатрапа, и Сазонов старался как мог, только бы не заниматься политическим сыском. В смутное время, снова окутавшее его Отечество, он пытался найти хоть какую-то реальную опору и оправдание себе в обыденной работе: если не можешь предотвратить и повлиять на то, что происходит в твоем государстве, продолжай честно выполнять свои обязанности на том участке, который тебе доверен. Не зря Петр Великий говорил, что в службе – честь! В бесчестное время другой моральной подпорки для служилого человека отыскать невозможно. Поэтому и спасался тем, что активно разрабатывал коррупционера и взяточника Сафронова, действуя по принципу: делай что должно, а там – будь что будет.

И девчата из управления оперативно-технических мероприятий, тоже должно быть понимая неправедность всего происходящего в столице, просили его побольше нагружать их заданиями по коррупционному делу – лишь бы только не участвовать в работе по прослушке участников октябрьских событий, не писать потом подробные отчеты, больше смахивающие на политические доносы.

Благодаря работе технических служб, схема по делу Сатрапа разрасталась на глазах. Лучи, ведущие от «солнца» этой криминальной галактики – Сафронова, упирались в новые «планеты» – подельников майора, которые становились известными Сазонову. От подручных Сафронова отходили новые лучи к подследственным и уже отбывающим различные сроки членам преступных группировок. Сазонов не уставал дивиться, какие преступные сообщества на его схеме были представлены: рязанские братки, или «слоны», ореховские, курганские, иркутские, тульские, подольские, кунцевские и можайские, и, конечно же, солнцевские, которые базировались как раз в том районе, где жил сам Сазонов. Они славились тем, что являлись для всех славянских преступных сообществ координационным центром по борьбе с кавказскими ОПГ, и не только в Москве, но и далеко за ее пределами…

Сатрап с лидером солнцевских, неким Михасиком (по паспорту – Сергеем Анатольевичем Михайловским), имел самые тесные связи. Об этом сообщала «наружка», да и Сатрап как-то хвастался своему знакомому этими связями. Михасик был известным спортсменом, имел за плечами всего одну судимость и в настоящее время занимался бизнесом, вроде бы с криминальным миром никак не связанным.

Сазонов, после того как Михасик попал в его поле зрения, запросил дело этого авторитета и досконально его изучил. Оказалось, что в первый и единственный раз Михасика осудили в 1986 году за заведомо ложный донос, дачу заведомо ложных показаний и хищение в крупном размере. Вроде бы серьезные статьи, но по сути-то дело Михасика яйца выеденного не стоило. На деле повод для ареста был смехотворным. Желая заработать на халяву, Михайловский разобрал свой мопед на запчасти, продал его по частям, но при этом написал в милицию заявление, дескать, мопед у него угнали. На основании справки из милиции он сумел получить за мопед страховку. Вот и все! Но дело тогда раскрутили, как говорится, по полной, и у Сазонова сложилось впечатление, как будто специально состряпали. В это же время Сафронов перешел работать в ГУИН. Именно он поспособствовал досрочному переводу Михасика на «химию» – почти вольный режим содержания, как твердо вставшего на путь исправления. И именно об этом своем «подвиге» Сатрап и рассказывал своему знакомому, заявляя, что Михасик ему по гроб жизни обязан, и у него с солнцевскими все схвачено… Завершил свой монолог он фразой: «На сегодня откровений хватит. Майор уже устал». Сазонов в очередной раз удивился его звериному чутью: неужели Сатрап и впрямь догадывается, что он у Конторы «под колпаком»?

На схеме Сазонова среди близких знакомых, с которыми Сатрап проворачивал свои дела, оказалось несколько офицеров уголовного розыска и Следственного комитета, преподавателей милицейских вузов и адвокатесс, народных судей и сотрудников прокуратуры…

Настоящий «Спрут», который Сазонов, как комиссар Коррадо Катанье, должен был распутать. Пока же на схеме эти связи были обозначены пунктиром, то есть на данный момент ничего криминального в разговорах Сатрапа с этими лицами выявлено не было: встречи происходили в разных местах, разговоры велись будто бы ни о чем или на условном сленге, который Сазонову еще предстояло расшифровать, равно как подтвердить преступную деятельность всех сообщников реальными доказательствами…

Это оказалось довольно непростым делом, ибо подручные Сатрапа были людьми столь же опытными, как и он сам, обладали навыками оперативно-розыскной и агентурной работы и, в отличие от идущего по их следу Сазонова, имели высшее юридическое образование. Некоторые были авторами учебников по юриспруденции, специалистами с высокими научными степенями и званиями. Таких голыми руками не возьмешь!

И все же бурлящая атмосфера осени девяносто третьего года, аресты и задержания разных высокопоставленных лиц не могли не сказаться на поведении Сатрапа и его окружения. Все они как будто с цепи сорвались: кинулись зарабатывать деньги, забыв