Последний чекист - Александр Борисович Кердан

В 1943 году советское командование издало специальную директиву, в которой указывалось на необходимость шире использовать такой источник пополнения войск, как мобилизация военнообязанных из освобожденных районов. Необходимость этих мероприятий объяснялась сложностью обстановки, перегруженностью в работе транспорта и невозможностью своевременно доставлять на фронт подготовленное в тылу новое пополнение. Органы НКВД в прифронтовых районах, действуя совместно с армейскими структурами, летом 1943 года только в Сталинской области мобилизовали двенадцать тысяч восемьсот шестьдесят человек, а в Сумской области чуть больше двадцати четырех тысяч новобранцев. В сентябре того же года из районов Донбасса в соединения Южного фронта влилось уже стодвадцатитысячное пополнение.

Но главным делом для чекистов все-таки оставалась борьба с агентурой противника и его активными пособниками – украинскими националистами.

Макару Григорьевичу Кленову, как оперативному сотруднику, наверняка пришлось столкнуться с неизвестной ему доселе стороной профессиональной деятельности. Она включала в себя такие специфические знания и навыки, как умение вести агентурную вербовку, пользоваться паролями, явками, применять в оперативных целях псевдонимы, агентурные клички и так далее и тому подобное. Обыкновенная, рутинная работа приучала к тому, что агентурный псевдоним – это рабочее имя негласного помощника, а явка – встреча с информатором в условленном месте. Реалии показывали, что невыполнение обязательных правил конспирации неизбежно приводит к самым трагическим последствиям как для самого оперативника, так и для его добровольного помощника.

Противниками у Макара Григорьевича и его боевых товарищей выступали профессиональные немецкие разведчики и диверсанты, специально подготовленные ими агенты из числа местного населения, более трех лет находившегося под немецко-фашистской оккупацией. Были среди вражеской агентуры и представители польских антисоветских организаций и других враждебных советской власти структур.

О положении на только что освобожденной территории Украинской ССР красноречиво сообщалось в оперативной сводке тех лет: «Сложность ситуации обусловлена засоренностью освобожденной территории многочисленной агентурой разведки, контрразведывательных и карательных органов противника, его пособниками, изменниками и предателями Родины, большинство из которых, избегая ответственности, перешли на нелегальное положение, объединяются в банды, скрываются в лесах и на хуторах; наличием в тылах фронта сотен разрозненных остаточных групп солдат и офицеров противника; наличием на освобожденной территории различных подпольных националистических организаций и вооруженных формирований, многочисленными проявлениями бандитизма. Определенные трудности связаны с перегруппировкой наших войск и со стремлением противника разгадать стратегические замыслы советского командования, установить, где и какими силами будут нанесены последующие удары.

Сопутствующими факторами являются обилие лесистой и горной местности, в том числе больших чащобных массивов, служащих хорошим укрытием для остаточных групп противника, различных бандформирований и лиц, уклоняющихся от мобилизации; большое количество оставленного на полях боев оружия, что дает возможность враждебным элементам без труда вооружаться; слабость, неукомплектованность восстановленных местных органов советской власти и учреждений, особенно в низовых звеньях; значительная протяженность фронтовых коммуникаций и большое количество объектов, требующих надежной охраны; выраженный некомплект личного состава в войсках фронта, что затрудняет получение поддержек от частей и соединений при проведении операций по очистке войсковых тылов».

Отмечались наиболее характерные враждебные проявления последнего периода.

Если в первой половине июля сорок третьего года остаточные и разрозненные группы солдат и офицеров противника стремились скрытно или с боями продвигаться на запад, пройти сквозь боевые порядки наших войск и соединиться со своими частями, то уже в середине месяца немецким командованием шифрованными радиограммами неоднократно передавался приказ: всем группам, имеющим рации и шифры, не форсировать переход линии фронта, а наоборот, оставаясь в оперативных тылах советских войск, собирать и передавать шифром по радио сведения разведывательного характера и прежде всего о дислокации, численности и передвижении частей Красной армии. Для этого вражеским группам предложено, в частности, используя естественные укрытия, вести наблюдение за нашими фронтовыми железнодорожными и шоссейно-грунтовыми коммуникациями, фиксировать грузопоток, а также захватывать одиночных советских военнослужащих, в первую очередь командиров, с целью допроса и последующего уничтожения.

Лондонским центром польскому подполью была дана директива о проведении активной подрывной деятельности в тылах Красной армии, для чего приказано сохранить на нелегальном положении большую часть отрядов, оружия и все приемопередаточные радиостанции. Полковником Фильдорфом даны на местах конкретные распоряжения – «с приходом Красной армии: а) саботировать мероприятия военных и гражданских властей; б) совершать диверсии на фронтовых коммуникациях и террористические акты в отношении советских военнослужащих, местных руководителей и актива; в) собирать и передавать шифром генералу Бур-Кемеровскому и непосредственно в Лондон сведения разведывательного характера о Красной армии и обстановке в ее тылах. Обратить особое внимание на наблюдение за всеми железнодорожными узлами».

Согласно показаниям арестованных участников ОУН – УПА, кроме осуществления жестокого террора в отношении советских военнослужащих и представителей местной власти, бандеровское подполье имеет задание: «вести постоянную оперативную разведку в тылах и на коммуникациях Красной армии и незамедлительно передавать добытые сведения, для чего многие действующие в регионе бандгруппы снабжены коротковолновыми радиостанциями, шифрами и немецкими шифровальными блокнотами…»

Размышляя над спецификой службы Макара Григорьевича, Сазонов не раз ловил себя на мысли, что условия, в которых сейчас работают он сам и его коллеги, в чем-то сродни обстановке, в которой работали чекисты на освобожденных территориях Украины. И тогда, и теперь непонятно, кто свой, а кто – чужой, ведь рядом вполне может оказаться сотрудник Конторы, которого соблазнили деньгами или другими благами, кто, подобно Сатрапу и его подельникам, забыл о чести офицера, сделал свою должность и даваемые ею служебные полномочия одним из способов личного обогащения.

«Нет, пожалуй, нам даже сложнее, чем тогдашним чекистам, – пришел Сазонов к неожиданному выводу. – Ведь дядя Макар Григорьевич, когда боролся с тайными и явными врагами Родины, ощущал за своей спиной незримую поддержку этой самой Родины, действовал ради ее блага, свято верил в силу социалистической законности и в справедливость того, что он делает. А мы сегодня как будто не контрразведчики в своей стране, а нелегалы в стане вероятного противника. Да и как скажешь иначе, если почти в каждом государственном ведомстве сидят двурушники и перевертыши, а над ними столько иноземных советников и советчиков, даже не скрывающих свою принадлежность к зарубежным спецслужбам, что хоть разбейся вдрызг, служа по совести и выполняя честно свой долг, а все равно не угадаешь, за что тебя по рукам ударят, когда и при каких обстоятельствах сольют».

Глава четвертая

1

По Закону об оперативно-разыскной деятельности в Российской Федерации, принятому 13 марта 1992 года, главной целью ОРД являлась защита таких основных ценностей, как жизнь, здоровье, права и свободы личности, собственность граждан, а также обеспечение безопасности общества и государства.

Но у самого Сазонова, как у оперативного работника, хотя он тоже являлся личностью и гражданином своей страны, прав и свобод оказывалось куда меньше, чем обязанностей и суровой ответственности за их неисполнение.

Честные офицеры служили как будто во вражеском окружении. Они добросовестно выполняли непростую, ненормированную, связанную с риском для жизни работу за невысокое денежное довольствие, выплачиваемое с задержками. Оно резко отличалось по своему номиналу от сумм взяток, которые предлагал криминалитет «оборотням в погонах». Заливаясь на разные голоса, представители демократических СМИ рассказывали с телеэкранов и на полосах газет о тех, кто взятки получает. А Сазонов ходил на службу в стоптанных ботинках. «Тяжела и неказиста жизнь российского чекиста». Многие сослуживцы по Конторе вынуждены были подрабатывать по ночам частным извозом – «таксовали» на родительских «москвичах» и «копейках», чтобы как-то свести концы с концами, содержать свои семьи, ведь их женам зачастую зарплату не выплачивали вовсе…

Сын Сазонова Денис как-то ошарашил его умозаключением:

– Жаль, папуля, что ты не депутат и не коммерсант…

– А зачем тебе, Дениска, чтобы я был депутатом или коммерсом? – поинтересовался Сазонов.

– Ты бы тогда «Пепси-колу» и «Сникерс» покупал каждый день, как Вовкин отец…

От такого детского откровения тошно сделалось на душе Сазонова.

Впрочем, куда важнее было не опустить руки в ходе очередной реформации государственных и силовых структур. Новые преобразования, как будто следуя дьявольскому плану, всякий раз не только не усовершенствовали государственный механизм, а напротив – все усложняли, забюрокрачивали. Раздуваемые структуры власти лишались мобильности и эффективности. Упразднялась подчиненность по вертикали, строгая ответственность за принимаемые решения и их последствия.

Большая часть неумелых, зачастую