Последний чекист - Александр Борисович Кердан

– Добро! – уже вполне миролюбиво отозвался Сазонов: «И что я на капитана взъелся? Сам всегда ерничаю… Ибо чрезмерная серьезность есть признак недостатка ума». – Спасибо тебе, капитан! – поблагодарил он и позвонил «наружке»: – Выставились за объектом?

– Ведем, – отозвались спецы. – Объект в такси движется по Садовому в сторону дома. Два раза проверялся на предмет «хвоста». Нас не срисовал… – и, доведя до квартиры, доложили: – Объект в адресе. Один. С кем-то разговаривает, но не по телефону… Отчет представим установленным порядком.

Прослушав позже записи из квартиры объекта, сопоставив их с донесением «наружки», Сазонов вдруг понял, что до сего времени упускал из виду одну необычную особенность Сатрапа. При всей своей опытности и изощренности, он любил говорить сам с собой, как артист, который репетирует роль, или политик, который перед зеркалом отрабатывает свою будущую пламенную речь. Беседуя с самим собой, Сатрап говорил разными голосами, изображая своих собеседников и подельников, обсуждая с ними, кто и какую роль играет в том или ином эпизоде, кому и кто должен сообщить те или иные детали, когда, за что и сколько кто из них получил.

Именно благодаря таким откровениям Сатрапа, схема Сазонова в мгновение ока пополнилась целой массой фактуры и ранее неизвестными фигурантами. Более того, в своих монологах Сафронов давал оперативную оценку происходящему с ним самим и строил личные планы на будущее…

– Что-то этот кадровик раздобрился… – так прокомментировал он свою встречу с Сазоновым. – Да, он наверняка не простой кадровик из налоговой. Точно – чекист. У него же Контора на морде лица написана. Впрочем, чему я удивляюсь: налоговый Департамент КГБ создавало… Значит, и ФСНП тоже «старшие братья» курируют… Вот ведь, хмырь ласковый! Ты, говорит, для нас, Михаил Иванович, с твоим опытом – просто находка… Так я, и правда, для них – находка! Время-то уже не советское… А опыт у меня ого-го какой!.. Да, от судьбы, как от собаки, палкой не отмахнешься… Вот ведь спинным мозгом чую – они меня в ФСНП возьмут! Хотя, конечно, ЧеКа есть ЧеКа: сейчас начнут копать, проверять по-всякому, да еще и на «хвост» сядут. Это конечно… Надо бы мне залечь на дно на время… Зато уж потом оторвусь на новом поприще… Налоги – дело серьезное, тут такие схемы можно будет проворачивать, такие косяки вскрывать, а потом уже с этого стричь купоны. Верно учили нас классики марксизма-ленинизма: куй железо, не отходя от кассы! Время – деньги…

Однако, вслух выразив желание на время отойти от дел, Сатрап свою активность не только не прекратил, но, напротив, развил до невиданных масштабов.

На следующий день, в субботу, он позвонил кому-то из солнцевских знакомых (фамилию установить не удалось) и рассказал о собеседовании в Департаменте налоговой полиции и о грядущих перспективах для него самого и, следовательно, для братвы… Вечером общался с двумя адвокатессами, обсуждая ход дел, в которых они выступали защитницами, и давая им советы, как лучше дела развалить. Хвалил Янковскую, ставил ее в пример второй адвокатессе Никонской: «Учись, Тамара! Вот Натали, как стахановка, сразу три дела ведет! Вот как надо работать, Тамара! Давай, напрягись, еще немного, и на Канары полетим отдыхать», а Никонская отшучивалась: «Нам бы, Михаил Иванович, с тобой на нары не загреметь вместо Канар! Послушай меня: надо завязывать. Работаем на грани фола». Сатрап рассердился: «Тьфу-тьфу-тьфу! Скажешь тоже – на нары… Я сам из расстрельной команды! Меня вся Москва боится! Мои друзья в Верховном суде заседают… Отмажут, если что!»

Поздно вечером он звонил по телефону неустановленному абоненту и, не сумев дозвониться, сокрушался: «Не отвечаешь, гад! А ведь пять штук баксов у меня взял! А теперь не отвечаешь… Но ведь ты же взял и мне обещал!..» Еще через день он встретился в кафе «Ритм» с неизвестным взяткодателем, ранее в объективы «наружки» не попадавшим, получил от него конверт с деньгами и сразу отвез в местное РУВД, где говорил с начальником уголовного розыска, которому часть полученных денег тут же и вручил. Затем он отправился на Краснопресненскую набережную в Центр международной торговли, где встретился с Михасиком. Главарь солнцевских говорить с ним в Центре отказался, назначил Сатрапу встречу вечером на пустыре.

Там, прежде чем открыть рот, Михасик проверил Сафронова детектором на наличие «жучков», и заставил издали наблюдающую за их встречей «наружку» поволноваться. Но «пуговка» не подвела – импортный детектор, как и обещала техслужба, ее не обнаружил.

Однако Михасик все еще нервничал. Проверка детектором, как обычная мера предосторожности, показалась ему недостаточной. Он отвел Сатрапа подальше от своей машины:

– «Хвоста» за собой не привел?

– Обижаешь, Сергей Анатольевич… Я ведь опером начинал, «топтунов» за собой на километр учую…

– Все так говорят. Ладно – давай ближе к телу, – обрезал Михасик и поставил Сатрапу задачу с бесцеремонностью руководителя, отдающего приказы своим подчиненным: – Тебе, Михаил Иванович, надо срочно слетать в Иркутск. Там в Тулунской «крытой» тюрьме одному вору надо постараться помочь разрулить его непонятки с администрацией… Ну, а это тебе на командировку и за труды… – он сунул Сафронову толстый конверт.

Дома, пересчитывая купюры, Сатрап аж взъярился:

– Совсем Михасик скурвился! Жадным стал – при своих-то миллионах, все крохоборничает… Подал, как нищему на паперти… Да я за такие гроши и из дома выйти поленюсь, не то чтобы лететь на край света… – Однако попеняв, деньгами пошуршав, спрятал их в укромное место, зафиксированное видеокамерой.

Больше десяти дней после беседы Сазонова с Сатрапом «наружка» водила его по Москве, «прослушка» стенографировала все его переговоры. Доказательства преступной деятельности, казалось, были налицо. Сазонов тут же докладывал результаты наверх по команде, но ни Виктор Леонардович, ни другие старшие начальники по непонятной причине не брали на себя ответственность за приказ о немедленном задержании Сафронова…

Сазонов пошел советоваться к знакомым следователям из Генеральной прокуратуры.

– Аудиозаписи, полученные в ходе оперативной разработки объекта, к делу не пришьешь! – пояснили ему там.

– Так есть ведь свидетели, от них получим все нужные показания, – забормотал Сазонов, имея в виду подельников, с которыми Сатрап вел телефонные переговоры, и пострадавших граждан, чьи деньги Сафронов взял, а обещанного не выполнил.

Следователи и тут урезонили:

– Сегодня они – свидетели, а завтра на них надавят – и в отказ пойдут… Скажут, что с гражданином Сафроновым не знакомы, денег ему никаких не передавали. А если припрешь их видеосъемкой, будут упирать на то, что говорили о рыбалке, футболе и прогнозах погоды на завтра…

Сатрап тем временем, словно смеясь над чекистами, наглел все больше и больше. Он раскидывал свои щупальцы вширь, вовлекая в свою преступную деятельность все новых и новых сотрудников разных силовых ведомств.

Удержание такого числа фигурантов требовало новых усилий со стороны технических служб и происходило на фоне непрекращающейся переписки Сазонова с высокими инстанциями, призывающими его к «строгому и точному соблюдению законности, ее букве и духу» и ничего не делающими для практического поиска выхода из тупика – конечного решения вопроса, кто будет по Сатрапу возбуждать уголовное дело.

3

В российской армии есть такое понятие как «Время Че». Это такое мгновение, когда сапог твоего солдата зависает над окопом противника. Соответственно, все события, происходящие до этого, относятся ко «Времени Че, минус…» пятнадцать минут, полчаса, час и так далее. За эти «заминусованные» минуты и часы армейский командир должен успеть сделать многое: провести разведку и рекогносцировку на местности, организовать связь и взаимодействие между своими и приданными подразделениями, соотнестись с соседями – слева и справа, поставить боевую задачу подчиненным, начиная словами: «Я решил…» За час-полтора до «Времени Че», следуя команде единоначальника, войска выдвигаются на исходную позицию. За сорок – сорок пять минут начинается артподготовка. За полчаса отправляются вперед саперы для проделывания проходов в минных полях и инженерных ограждениях противника. За пятнадцать минут по сигналу красной ракеты поднимаются в атаку мотострелки. Двигаясь вслед за огненным валом, они врываются в первую траншею противника… А дальше наступает «Время Че, плюс…», в ходе которого выполняются ближайшая и последующая задачи, при поддержке второго эшелона войск развивается дальнейшее наступление. Конечно, если все происходит по заранее намеченному плану… Но в боевых условиях так бывает далеко не всегда. Зачастую в дело вступают такие факторы, как случайность, стечение благоприятных или неблагоприятных обстоятельств, командирское везение или невезение. Все это опытный вояка должен предвидеть и предусмотреть.

В работе